Бар сегодня, сейчас, забит несильно, заняты пару столиков у окна и в дальнем от меня углу, разговоры тихие, музыка едва слышная, только Стейнвей поскрипывает по своему обыкновению деревом, как старик во сне беззубой челюстью. «Безнадега» ласкает руки прохладным ветром, обоняние – запахом кофе. Расслабляет и прочищает голову. И я глубже втягиваю носом воздух, прикрываю глаза на несколько мгновений. И только потом делаю последний шаг вниз.
Торможу у стойки и с удовольствием замечаю, как по старой привычке шарахается от меня доходяга-Вэл. Его вряд ли радует столь близкое знакомство с собирателем.
Вот странно, Зарецкого он не боится, а меня боится…
А еще вместе с привычным напряжением в его взгляде сегодня что-то еще. Вэл смотрит так, как будто видит меня впервые: разглядывает. Без угрозы, но с любопытством достаточной силы, чтобы я его заметила.
- Эли… - чуть подается он вперед, наконец-то на что-то решившись. - Вы с Шелкопрядом…
- Мы с Шелкопрядом тебя не касаемся, - улыбаюсь я. – Сделай мне раф.
Вэл выпрямляется, смотрит теперь с недовольным прищуром.
- Касаетесь, - морщится бармен. – Или ты не замечаешь? – он неопределенно обводит рукой вокруг. Рукава стальной рубашки закатаны неаккуратно, и из-под правого торчит какой-то рисунок. Парень старается казаться наглее и увереннее, чем есть на самом деле. Забавный.
- Не замечаю чего? – я оглядываю стойку, хлам за ней, привычный ряд бутылок, привычные разномастные столики и стулья. Все кажется таким же, как и было.
Серые глаза Вэла наблюдают теперь за мной внимательно и в нетерпении, ощущение, что он готов опустить руки на мои плечи и встряхнуть пару раз, потому что до меня не доходит.
- Не замечаешь, да?
- Нет, - развожу руками. Мои мысли сейчас далеки от намеков и этих игр, я просто хочу получить свой кофе и….
- «Безнадега» изменилась, Элисте. Полагаю, благодаря тебе. И знаешь, я не хочу, чтобы она изменилась еще раз, когда ты решишь, что не тянешь Шелкопряда, - на барную стойку с грохотом опускается бокал.
Я… торможу, зависаю и теряюсь.
Что?
Валентин защищает Аарона от меня? Серьезно? Валентин считает, что я…
- Я верю, что изменений больше не будет. Не по моей вине точно, - немного заторможено, все еще собирая себя в кучу, отвечаю сверлящему меня взглядом бармену. Кажется, этот мир сошел с ума. Кажется, я совершенно перестаю понимать окружающих. И да, «Безнадега» действительно изменилась, перестала тянуть сквозняком по лодыжкам и толкать в спину, стала спокойнее и.. гуще, запах насыщеннее и плотнее.
- Рад, что ты уверена, - кривится пацан, всем своим видом показывая, что не верит мне. Не доверяет ни на миг.
Интересно, что ему бабы сделали, что он такой весь колючий? За руку его что ли взять?
Но я отбрасываю эту мысль, стоит ей оформиться окончательно, ибо Вэла, я тогда точно «потеряю», а оно мне надо? Правильно, не надо. Поэтому…
- Я жду свой кофе, Вэл. И еще Аарон сказал, ты ищешь информацию о пропавших детях?
Валентин кивает.
- Что-то уже нашел?
- Есть несколько, - еще один кивок, длинные почти женские пальцы механически выполняют свою работу. Он все-таки готовит мне кофе.
- Сбрось на флэшку то, что нашел, - я оставляю на стойке серебристый прямоугольник и иду к столику у окна. Там кресло, а значит, можно будет забраться в него с ногами. Помимо эгрегора и его предполагаемой будущей божественности, есть еще кое-что, что не дает мне покоя. Я не могу понять, зачем Игорь отдал дочь в программу, водил ее к психологам, если она не была иной… Совет, конечно, те еще бюрократы, но… Игорь был смотрителем, а их мало. Их ценят, особенно к ним не лезут и готовы… идти на некоторые «послабления». Так что… Непонятно.
Я поднимаю крышку ноутбука и захожу в почту, там уже лежат документы, которые сбросил мне Аарон. Все, что успел нарыть «знакомый-его-знакомого». А успел он достаточно, судя по размеру письма.
И я проваливаюсь в строчки и документы с головой, даже пропускаю момент, когда возле меня появляются флэшка и кофе.
Ничего особенного, на первый взгляд, в документах нет. Заключения психологов после обследования дочери Игоря, ее медицинские карты и результаты тестирований. Большая часть написанного для меня китайская грамота, совершеннейшая абракадабра, и из кривых, косых, хреново отсканированных строчек я понимаю только то, что у Алины было отменное здоровье.
Но я ищу не это. Я ищу маркеры, которые гасил Игорь, потому что я не верю, что Алина не была иной. Не с такими генами, не с такой наследственностью.
Просматриваю документ за документом, страницу за страницей, справку за справкой. Алина для своего возраста и здоровья на удивление слишком часто бывала в больнице, слишком много сдавала анализов. Несколько раз в год.
И через полчаса я знаю все, кроме того, что нужно. Нахожу результаты МРТ, кардиограммы и рентгены, но все еще не нахожу маркеры. Ни в составе крови, ни в других анализах. Мозговая активность тоже, как у обычного ребенка ее возраста. Но…
Но этого просто не может быть.
