– По разному. Где двадцать, а где и три локтя. Площадь огромная, особенно когда начинаются дожди поднимается поверхность прямо на глазах. Еще и вширь идет. Там испокон веков на сваях строятся. Такие здоровые столбы и на них избушки. А иногда целый настил на всю деревню. Можно жить и на землю не спускаться. И горы вокруг. Красота! Я даже не подозревал, насколько мне их не хватало. Совсем ведь мальцом был когда уехали и вырос у моря на побережье. А тут будто домой вернулся.
Вот тут мы впереди планеты всей, мысленно согласился Динас. Куда не пойдешь и куда не повернешься, обязательно упрешься в горы. Говорят у нас они еще не высокие. Куда там до иных пиков прославленных. А мне и так сойдет. Раз на вершинах снег лежит, значит достаточно. Внизу он бывает редко и хвала Единому. Мерзнуть гораздо хуже, чем жариться. Но вот невозможность путешествовать нормальными дорогами всерьез раздражает. Будто специально поделили остров пополам посредине. Перевалов раз два и обчелся, а железная дорога имеет всего три ветки с востока на запад. Пересекать горы тяжело и неудобно.
– Я уже ученый был, да и скопил кой чего. Открыл собственную лесопилку. Нанял несколько человек, принялся доски выделывать. Ничего особенного, но дело неожиданно хорошо пошло. Вторая, третья, а потом и пятая лесопилка появились. Я уж думал мне пришла настоящая удача. Только неожиданно зашевелился основной конкурент. Вполне могли бы жить и дальше, я ему всерьез не мешал. Ну отхватил пару подрядов, так честно, а он без работы не остался. Не тот человек оказался. Предложил подать свое дело за сущий мизер. Я отказался. И тогда одна за другой сгорели три лесопилки. И ничего не докажешь. Страховку я получил, но она и половину не покрыла. И пришлось продать. Правда не ему, а еще одному местному, но все равно за ерундовую сумму. Другие и вовсе боялись. Вся ж округа в курсе что случилось. И власти тоже не слепые. Да глаза закрыли.
– Так почему приехал сюда, а не там остался? Пусть в другом районе? – спросил Динас, после длительной паузы. Бочкарев курил и молчал.
– А убил я его, – как о само собой разумеющемся, пояснил его вечно молчаливый и добродушный первый номер. – Просто пришел и застрелил. На глазах у кучи свидетелей. Мне после этого и места там не было. Не на каторгу ж идти? Это не преступление, – объяснил с глубокой убежденностью, – а наведение справедливости.
Вот так и узнаешь о вроде бы хорошо знакомых людях массу удивительного, ошеломленно подумал Динас, не зная как реагировать на неожиданное признание. Сказано небрежно и вроде бы совершено не мучает его совесть. За дело – это так, но ведь не стрелял тот в окошко. Ну спали ему в ответ чего. Почему сразу убивать?
– Думал на Патре приживусь. Угодил как мышь в ловушку. За сыром полезла, по носу и схлопотала. Как раз к моему приезду военное положение ввели. Не так слово сказал – в полицию. Бить меня вздумали, – с изумлением в голосе сказал, – слышь, за агента какого приняли. Ну я и врезал в ответ. И в Крепость. А там уже так вышло. Побег со всеми, горы. И другой дороги теперь нет. Я что воевать хотел? Я хотел судьбу переломить и нормально жить. Просто и без затей. Руки, голова имеются, почему не попробовать сначала. Невезуха. Кругом невезуха!
– Близнецов, – сказал командир взвода, появляясь без приглашения, – быстро вон туда, он показал направо, – поможешь выкопать окоп для артиллерийского корректировщика. Давай, давай, быстренько пошел.
Динас с грустью вздохнул о пропавшем отдыхе и, привычно прихватив карабин с лопатой, полез наверх. С негодованием восклицать: «Почему я?» можно исключительно на гражданке. Потому что попался на глаза или потому что сидел без дела, раньше всех закончив. Или еще по десятку причин. Невезуха, ага.
Чтобы была польза от бомбометов или полковых пушек наблюдатель обязан идти непосредственно в ряды пехоты, за собой тянуть катушку связи, и корректировать огонь. В бою самое важное место не возле орудия, а вот такие люди в окопах. Он единственный должен хорошо разбираться и управлять стрельбой. Еще наводчик соображать прилично обязан. А остальных можно набирать хоть от плуга. Никакой подготовки для заряжающего и подносчика не требуется. Таскай ящики к позиции и вкладывай бомбы в ствол.
Он работал в компании с еще одним плохо знакомым парнем из третьего взвода (видимо тоже невезучий) и артиллеристом с приданным ему телефонистом и мысленно писал письмо домой. В жизни ни он, ни сестра так и не отправили ни одного. И опасно, и почта между Свободной зоной и всем остальным островом не функционирует. Странно было бы получись иначе. Непонятными путями до Дины дошла весточка от Кирана. Она вложила записку в свое послание, переданное с Борсовым. Вот он и думал, составляя в голове текст. При однообразной работе только мозгами и ворочать.
«Ты правильно меня обозвал – признаю. Я поступил по дурацки. Нельзя было исчезать, не сообщив, куда и зачем. Можно долго оправдываться, но глупо отрицать, вышло не слишком красиво. Особенно после тебя, извини. Представляю, как отец взбесился.
