Сверху неожиданно свалился капрал Борсов.
– Ты чего здесь делаешь?
– Корректирую огонь бомбометов, – пояснил тот.
Ага, дошел все-таки телефонист. Удачно вышло.
– Только все. Нам стрелять больше нечем. Поэтому послали в боевые порядки. Бум отбиваться с моей пукалки, – он похлопал по кобуре с пистолетом.
– А карабин?
– Это не мой. Я тут попутно занимаюсь первой помощью личному составу. Взял у одного. Ему уже не понадобится. Осколок оторвал ногу до самого колена. Как я не пытался пережать, все одно кровью истек.
– Кто?
– Да не знаю я имени, а личный знак брать не стал. Некогда. Давай показывайся.
– Я целый. Это не моя кровь.
– Не морочь голову, а это что?
Динас скосил глаза не предплечье и всерьез удивился. Дырка.
– Так не болит совсем.
Сказал и обнаружил, что все-таки болит. Не так чтобы плакать, но приятного мало. А что на кровь внимания не обратил, так весь в ней измазался.
Он принялся шарить в кармане, где у каждого в обязательном порядке лежит перевязочный пакет. Использовать свой для другого запрещено. Вдруг потом самому понадобится. Есть.
– Бывает, – принимая бинт, пояснил Кормик. – Это случается, когда занят и некогда обращать внимание на разную мелочь. Потом взвоешь.
Он ловко распорол гимнастерку, отрезал рукав.
– Надо вынуть и прочистить, – изучая рану, сказал, – похоже неглубоко попало. А иначе инфекция и загноение.
– Ты знаешь!
– Я бывший санитар и кое-что могу, – извлекая подозрительного вида лезвие из кармана, пробурчал Борсов. – Пятерым сегодня помог. Правда врачам один Мрак затем лучше показаться и не строить из себя героя.
– И все равно это не зря, – убеждено заявил Динас. – Да, смешно вспоминать себя еще год назад, но я вырос. Взрослым стал.
– Ложись. Готов? Тогда терпи.
Динас невольно взвыл и дернулся. В плече будто ковырнули огненным ножом.
– Лежи ровно! Сейчас. Немного терпения. О! Вот и все.
Он протянул на ладони маленький зазубренный кусочек металла.
– Еще немного. Спирта у меня нет, немного приличного слинга.
Кормик открутил крышку и фляги и принялся осторожно лить на рану. Динас задергался, его обожгло, казалось всего.
– Я не обделался? – спросил слабым голосом. – Не думал, что настолько будет больно.
– Нормально, – бинтуя, ответил бывший санитар. – Выдержал. И вообще ничего ужасного. Тебе повезло. На излете поймал. Будет теперь чего девкам показать. На вот, выпей, – поднося фляжку к губам, предложил. – Хороший слинг. Честные сорок градусов.
– Почему не стреляют? – спросил Динас, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло и начинает кружиться голова.
– Стреляют. Там, левее. И не понять кто. Может их наконец зажали, а может пошли куда в другое место прорываться. Плевать. Пусть командиры думают.
– Неужели пронесет?
– Я вообще не знаю какого Холода нас поставили на дороге. Куда бы они из окруженного порта делись?
– А самим ходить на позиции под огнем? Мы ж его брать идем, зачем усиливать гарнизон.
– Тоже верно. Их там и так не меньше нашего.
Они помолчали, прислушиваясь. Приложились еще по разу из фляжки. Динас почувствовал, как ему похорошело. В башке была изрядная легкость и боль почти прошла. Он пошарил в карманах, в поисках табака. Угостил артиллериста-лекаря и они дружно задымили.
– Зачем ты в санитары пошел?
– Помогать людям, – не промедлив ни мгновенья, ответил Кормик. – Тоже волонтерство. Не за деньги, по душе. А… Не мое это дело. Лекарь должен сострадать. Про человека думать. Переживать. А я сегодня столько трупов видел… Зажимаю рану, чтобы сделал перевязку, а у него вдруг кровь изо рта пошла. Три счета: раз, два, три и минуту назад здоровый мужик валится мертвый. И я ничем помочь не могу. До последней секунды в сознании.
– Тут нет твоей вины.
– И не волнует. Начинаю по сторонам смотреть, кто еще нуждается в перевязке. Так нельзя. Черстветь сердцем нельзя! Нет. Я лучше когда все это кончится с железками общаться стану. А лечить людей – нет.
– Пройдешь мимо, – с насмешкой сказал Динас. – Он кровью истекает, а тебе неохота. Скольким сегодня помощь оказал? Пятерым?
– Это другое. Можешь помочь и не сделать скотство. Но профессионально лечить – нет. Не желаю видеть в обычной жизни взгляд умирающего. Он не просит тебя ни о чем, но в душе надеется. А ты беспомощен.
– Не так уж ты равнодушен.
– А, давай о чем более веселом.
– Про баб что ли? Нечем особенно похвастаться.
– Это грустно, но и я не самый большой ходок. Скажем, чем займешься после победы?
– У меня в ушах стучит или действительно где-то рядом барабан бьет сбор? – с подозрением спросил Динас.
– Кажется кличут, – согласился капрал. – Посиди, я проверю.
Он вернулся минут через десять и пихнул в бок неожиданно для себя задремавшего товарища.
– Подъем! – потребовал бодро. – Нас сменяют. Батальон отводят куда-то в тыл. Давай, – забирая карабин и помогая вылезти плохо держащемуся на ногах Динасу, сказал. – Идем на отдых. А ты лечиться.
– Я не хочу в госпиталь.
– А кто тебя спросит? Вон как шатает, совсем на ногах не держишься.
– Я просто высплюсь, – с трудом ворочая языком, возмутился Динас, – и все будет в порядке.
