Первоначально собирались использовать их на торговых маршрутах в Фадзийский султанат и с основными архипелагами в океане. Чай, пряности, олово, каучук. Через два года началась война и восьмой пароход – «Мамба» сошел со стапелей уже в ходе военных действий. Мобилизовать корабли, принадлежащие другому государству, шиольское управление военно-морских перевозок не могло. Зафрахтовать – пожалуйста. За каждое 250 тысяч «корон» в год. Со второго года эксплуатации идет сплошная прибыль.
Одна девятая часть от общей суммы доходов компании принадлежала Хейсам. Мужу и ей. Особенно пикантно это было при его постоянных речах о патриотизме. Выходит залезть в карман обожаемого королевства, ему любовь к отчизне нисколько не мешала. Судя по документам, неоднократно вкладывал серьезные суммы в рисковые дела, проворачивал и с солидной добавкой забирал. Присутствовало у Фионы ощущение, что делал он это, пользуясь служебной информацией. Во всяком случае, с началом мятежа все вложил в стабильные предприятия, пусть и приносящие не слишком высокий доход. Будто чувствовал свою смерть.
Наверное, и он сам понимал, насколько неприлично смотрится вся эта закулисная деятельность и не делился подробностями. Узнала она наличии доли в пароходной компании, племенном конном заводе, восьми доходных домах из бумаг в банковском сейфе мужа. С работы домой приносил секретные папки, а свои хорошо прятал. Она всегда знала: деньги у них есть и не из полковничьего жалованья. Размера не представляла.
Приятный кусок Гусинской консервной империи – это уже приданное. Об этом она отцом была поставлена в известность с самой женитьбы. Он своих дочек обеспечил, чем и гордился. Богатая вдова. Очень. Лучше помалкивать о размерах состояния, а то от женихов не протолкнешься.
Смешно, но с началом мятежа история с «Агул и компания» повторилась. Очередной фрахт за немыслимые деньги. То ли у кого-то из учредителей компании мохнатая рука в морском ведомстве, то ли в бюджете «короны» некуда девать. Доходы продолжали поступать независимо от ее заслуг, желания и указаний. Про себя она решила все полученное на военных транспортировках отдать в «Экстренную медицинскую помощь». Неприятно наживаться таким образом.
Можно было продать свою долю, однако для этого она излишне расчетлива. Войны не вечны и лишних денег не бывает. А если прямо сейчас не требуются, так можно вложить в нефть и в Мату с ее автомобилями. И Котляров, и Ветрова вынуждено продали часть акций, сохраняя за собой основной пакет и контроль над предприятиями. А она им мешать не собирается. Пусть трудятся на пользу себе, обществу и ее дивидендам. Никогда не знаешь, что ожидает впереди, а финансовая независимость важна.
– Как доехал? – спросила автоматически, – нормальное судно?
– Очевидно, что хорош не тот корабль, который может плавать вообще, – знакомым нравоучительным тоном порадовал ее отец, – а только тот, который в состоянии ответить предъявляемым к нему требованиям по автономности, грузоподъемности, скорости хода и управляемости в простых и сложных условиях плавания.
Фиона почувствовала почти облегчение. Шмыгающий носом отец всерьез пугал. А это нормально. Сразу пахнуло воздухом родного дома. Будто и не прошли годы.
– А ничего более приличного ты не могла придумать? – спроси отец с отвращением, глядя на мотоцикл.
– Не выдумывай папа, – легко отмахнулась Фиона. К претензиям она была с утра готова. – Держать выезд по нынешним временам накладно, а бензин у меня казенный. И «лихача» бы сюда не пропустили. Охраняемая зона. Тащить багаж до выхода из порта самостоятельно, извини. Носильщики тоже где-то в другом месте сейчас находятся.
Он скорбно покачал головой и с похоронным выражением лица уселся в коляску, положив чемодан на колени. Пришлось самостоятельно закрывать его брезентом, помогать надеть каску, удостоенную неприязненного взгляда и очки, от одного вида которых чуть не взвыл. Солидные господа так себя не ведут, в подобном виде не путешествуют и еще много разных «не» на удивление не позвучавших вслух. Постарел он, что ли? Или что-то от нее надо?
– Что это? – с непередаваемым отвращением спросил отец, указуя на забор, когда она притормозила перед проходной.
– Что? – не поняла Фиона, с недоумением осматриваясь. Ничего удивительного и бьющего по нравственности в направлении гневного перста не наблюдалось. Ни неприличных выражений, ни изображений.
– Вот это!
До нее дошло с большим запозданием. Глаза привычно скользили мимо, не замечая полузатертой надписи. Сверху специальная команда наклеивала обычные объявления, норовя прикрыть крамолу. В таких коллективах подрабатывали обычно молодые ребята и трудились они с большой прохладцей. Перебрасывались шуточками и не торопились.
