Фиона практически не сомневалась, что большинство из них по ночам сами и рисовали многочисленные треугольники, черепах, символизирующих саботаж и все остальное. НЛ[9] или НА[10] можно было встретить на каждом квартале. Тут постарались серьезнее. «Пока мы не свободны – мы в тюрьме. Патран не сдается. Да здравствует свобода» кричали огромные буквы. И буквально напротив пропускного пункта, где дежурят солдаты.
Это были крайне опасные игры. Каждую букву необходимо выводить ровно, старательно и не спеша. Даже при помощи трафарета не быстрая работа. СПС нередко стреляли на поражение, а расклеивающие листовки и попавшиеся им в руки могли пожалеть, что родились. И все равно надписи появлялись каждую ночь и множились.
Одно время она подозревала, что Кормик в свободное от работы и учебы время пачкает стены домов патриотическими лозунгами. Все оказалось гораздо серьезнее. Однажды он перестал появляться на работе, Мата мычала нечто странное про отдых в деревне. Запахло нехорошо. Прямо с ней никто не делился, но по происходящему в городе нетрудно догадаться о связи с неожиданным отъездом.
Хорошо еще среди убитых его не оказалось. Это она проверила. Значит ушел в горы или отсиживается где-то в подполье. Управление диверсий записало себе огромный жирный плюс, расстреляв столь высокопоставленных офицеров и вытащив своих боевиков из тюрьмы.
После этого она перестала спрашивать, как ее работники проводят свободное время. Не хватает выяснить, что не один Ветров такой. Не докладывать же в полицию! Обнаружив в 17-м участке в машине неизвестно чей пистолет с двумя гранатами, она устроила жуткий скандал. Собрала всех работников и четко предупредила: каждый занимающийся подобными делами будет уволен без предупреждения навечно. Мы вне политики. Мы спасаем людей вне зависимости от их отношения к властям.
При этом она прекрасно знала, что в машинах иногда перевозят раненых и никуда об этом не сообщают. Не так сложно выяснить, куда уходят медикаменты. Двух попытавшихся приторговывать дефицитными лекарствами она моментально выгнала, поставив об этом в известность весь коллектив. А на пользующих подстреленных боевиков закрывала глаза.
Сложить несколько простых вещей, вроде сообщений о поисках СПС очередного террориста, перерасхода бинтов, пропавшего шприца и недостающих ампул с морфием и несложно. Как и проверить, кто кого привел. Безбородов поручился за Страхова, тот за барышню Ходину. Все из одного училища и на одной машине. Налицо присутствие ячейки явных врагов королевства. Благо и язык держать за зубами по молодости не умеют. Приходи и забирай, дорогая Специальная Стража. Но не через ее сообщения.
Арестованных водителя с фельдшером она выцарапала из заключения через военного коменданта Натмука на второй день. Оружия у них не имелось, предъявить нечего, а подозрения в перевозке боевиков к делу не подошьешь. Скорее всего, влипли по делу, но это ее люди!
Военные сделали лично Фионе одолжение, а провинившихся она долго и старательно топтала, излив им на голову огромное количество негодования и лишив частично жалованья в возмещение убытков от простоя и временной конфискации крайне необходимой машины. Какие уж выводы сделали остальные неизвестно. Больше пока никто не попадался.
– Папа, – сказала успокаивающе, – у нас регулярно вешают трехцветный флаг на фонари и провода. Даже на крыши вокзала и таможни. А на могилах боевиков пишут «Я погиб за свободу» и расклеивают их портреты на заборах.
– И как можно жить в такой обстановке?
– Нормально. Иногда это даже смешно. На прошлой неделе все мужчины имеющие шиольские паспорта, включая стариков, получили повестки с распоряжением явиться в комендатуру для несения воинской службы. Естественно фальшивка, но отпечатанная типографским способом и идеально похожа на настоящую. Якобы не хватает солдат для победы над Народной Армией. Это было не хуже комедии, когда заявилась толпа перепуганных «патриотов» и через одного принялись кричать о своих болезнях и необходимости нахождения в тылу.
– Как ты можешь говорить столь легкомысленным тоном, – с ужасом воскликнул отец, – в столь важный для нашей родины час…
Фиона поспешно нажала на газ, заглушая очередные нравоучительные сентенции. В отличие от общепринятого определения краткими они обычно не были и ужасно раздражали с раннего детства. А тут можно сделать вид, что не расслышала и с чистой душой попустить мимо ушей.
Выскочили на набережную и понеслись со всей возможной скоростью. От пугания лошадей она никогда удовольствия не получала и не стремилась поразить отца. Поэтому ехала как всегда аккуратно и без малейшего риска. Не гудела в спину очередной пролетке, а огибала ее с положенной законом левой стороны. Правда с непривычки и 40 лиг в час могут показаться бешеной гонкой, но тут она уже не виновата. Набережная была одна из немногих улиц достаточно широкой и при этом с асфальтовым покрытием, позволяющим не трястись на булыжниках и выбоинах.
