– Ты сам отделяешь жителей Синенда от шиольцев. Мы разные! Нравится нам или нет, но Патра в нашей крови. Мы не стали патранами, но уже и не шиольцы. Или в королевстве в тебя не тыкали пальцами? Кто говорил после поездки в Баллин: «Нас всех подряд считают пьяными грубиянами, а синендцев с трудом терпят, называя ручными». Так зачем выступать в роли обезьяны?
– Ты не понимаешь, – морщась, отмахнулся отец, – есть вещи глобальные…
– Для нас важнее не лояльность к сидящему неизвестно где королю, – очень тихо произнесла Фиона, не дожидаясь очередной сентенции об отсутствии у женщин ума, – а выживание. Если Лига возьмет власть на острове, а шансы на это весомые, наш город может превратиться в важнейшее место. В нем огромное количество высокообразованных жителей, в которых нуждается Патра. Он четвертый по промышленному значению в королевстве. Надо воспользоваться своими преимуществами, а не гнать молодых парней в бой за привилегии. Сегодня мы имеем такой мощный фундамент, что сможем при полном равноправии занять важнейшие места в финансах, армии, производстве и правительстве. Но это только при условии, если мы хотя бы сохраним нейтралитет! Нельзя властвовать над народом при помощи штыков!
– Как скоро мы растворимся в патранском море? Именно потому что нас четыреста тысяч, а их миллионы.
– Неужели тельяны исчезли? Или Юарт Бакли по материнской линии не из клана ухтаров? Он ниже тебя и глупее? Стен Шаманов про него очень хорошо отзывался и не призывал сажать на кол.
– Я был прав, – гневно вскликнул отец, – думаешь, не помню, с кем ты встречалась до свадьбы? Наверняка и потом общались. Как ты можешь такое говорить. С его слов поешь, дура! Правильно решил забрать Артура. Еще не хватает мне услышать про зятя в лице Шаманова. Мне в роду террористы без надобности.
Велосипедист явно услышал и от неожиданности остановился, разинув рот.
– Что ты решил? – севшим голосом переспросила Фиона. – Судьбу моего сына? А по какому праву? Я стою на пути грешных и посещаю притоны разврата? Да будь это правда, не твое собачье дело. Давно не в твоей воле и не в твоем доме проживаю.
Она покачала головой в изумлении.
– Боже ж мой! Приехать, втереться в доверие и украсть моего сына. Пошел вон! Ты мне отныне не отец и не вздумай приблизиться к моему, – с нажимом, – дому и моему сыну. Захочу и за Стена замуж выйду. Вот уж спляшут все твои знакомые от радости. Бойкот устроят, – она издевательски рассмеялась, – по шамановскому примеру.
– Ты меня неправильно поняла, – растеряно моргая, попытался вставить что-то отец.
– Я все замечательно ухватила. Можешь заодно засунуть себе в зад мою долю в своем заводе. Не нуждаюсь и отказываюсь брать у тебя хоть сантим отныне. Ты умер. Тысяча шестьсот тридцать второй! – закричала Фиона в сторону продолжающих смотреть на море людей.
– Он же мой внук! Мне нужен продолжатель дела… Наследник…
– Да мадам, – подскочил извозчик с номерной бляхой. Все они были зарегистрированы в мэрии и платили за лицензию. А этого она приметила еще до происшествия. Ехал впереди и без пассажира.
– Вот этого, – показала пальцем, – отвезешь в приличную гостиницу. Проследишь, чтобы устроился. Ясно? – протягивая двадцатку, поинтересовалась.
– Да мадам, – обрадовано воскликнул тот. За такие деньги он весь город готов объехать, а до «Столичной» минут десять. – Пойдемте господин, – сказал ласково, прихватив чемодан и подталкивая в спину.
– А ты что уставился? – вызверилась Фиона на велосипедиста. – Твой кумир человек не хуже других. И по нужде бегает и баб красивых любит. При этом она выпрямилась, так что обтянутая курткой грудь уставилась на парня не хуже ружейных стволов.
Тот судорожно сглотнул и принялся бешено накручивать педали, освещая бульвар ярко светящимися красными ушами.
За время боевых действий на Патре Народной Армией было взято в плен 52692 военнослужащих королевской армии. Конечно, больше трех четвертей этого числа сдались во время наступления на Ардар. Тем не менее и они пробыли на острове почти год, пока не были подписаны соответствующие мирные соглашения.
Из общего количества 462 воина умерло, в основном по причине предшествующих плену ранений и болезней. Умерших хоронили с воинскими почестями. После первой компании был единственный раз проведен обмен за время боевых действий. 18 офицеров в звании от майора до лейтенанта на такое же количество арестованных женщин, членов Национальной Лиги.
Точно неизвестно кто и когда запретил дальнейшие подобные действия и запретил ли вообще, но повторно на это после снятия бригадного генерала Оффрон с поста командующего округом армия не шла. Попытки НА наладить постоянный обмен известны и документированы. Последствий они обычно не имели.
