Первый сержант снова выругался и резко развернувшись ушел к своим.
– Доложит, – уверенно сказал Слайн.
– А, пес с ним, – пробурчал сержант. – В этом бардаке бы уцелеть, а там без разницы. И кстати, – заявил громко, – в одном он прав. Руки поднимать бессмысленно. Сначала найдите куда обратиться.
Слайн довольно заржал не хуже лошади. Ему палец покажи и тут же смеется. Легкий человек и нет вещи способной его расстроить серьезно. Так и движется по жизни без сложностей.
На всем протяжении видимой дороги пешком, на телегах, в каретах и даже машинах двигались перемешавшись люди в военной форме. Дожди и множество ног разбили покрытие не отличающейся высоким качеством дороги и толпа брела с чмокающими звуками, выдирая ноги из жадно хватающей за ботинки и сапоги грязи. Скорость из-за этого была минимальная, но вариантов не имелось.
Текущие с гор речки и реки предпочитали прокладывать себе дорогу к океану строго на восток, слегка извиваясь из-за складок местности. Дороги обычно походили между ними. С севера на юг пробираться всегда было сложно. Тем более сейчас. Единственная железная дорога перерезана кавалерийскими отрядами мятежников в первый же день после начала наступления.
Конечно, до обученных драгун коннице НА было далеко и прямого столкновения с сабельной рубкой они бы не выдержали. Да просто не имелось у них такой задачи. Выскочив в тылы армии, они занялись уничтожением мостов через реки, нарушали связь, нападали на тыловые учреждения и штабы. Привычный крик: «Нас окружили» и паника следовали за летучими отрядами по пятам.
Вдоль обочин на пути постоянно попадались всевозможные поломанные транспортные средства, все больше в виде обозных телег. Вокруг них валялись самые разные предметы. Желающий мог подойти и поискать в грузе нечто полезное. Многие так и делали, не утруждая себя наведением после порядка.
Еда попадалась редко. За отсутствием снабжения никому бы не пришло в голову бросать столь полезную вещь. Скорее избавлялись от других тяжелых вещей. Многие солдаты брели вообще без винтовок, орудия при малейшей сложности бросали, а тащить на себе тяжелые «Остины» желающих становилось все меньше. Даже Слайн охотно свалил на обозную двуколку свой нелегкий груз.
Армия отходила без всякого порядка. Остатки разбитых частей, сорвавшиеся с места и удиравшие не то по приказу, не то по собственной инициативе, на манер их батальона. Приказ есть приказ, но их командир, капитан Риган, уходя из Кадера бросил несколько складов с боеприпасами, винтовками и обмундированием. Мятежникам точно хватит вооружить пару полков. Зато свой батальон сохранил почти целым.
Было на дороге и множество отдельных солдат и офицеров. Вполне вероятно они просто дезертировали из своих частей и намеревались бежать до самого моря. Солдаты воевать не желали, а командиры из тыловых частей не рвались проявлять героизм. Слишком много они слышали о горячей «любви» снайперов НА к людям в погонах со звездочками.
Одно дело произносить речи в ресторанах, предварительно толкнув на сторону партию товара. Совсем другое слышать настоящие выстрелы. Наверное многие из таких даже благодарны Шаманову. В ближайшем будущем разобраться вышестоящим господам, что и по какой причине исчезло со складов, вряд ли теперь представится возможным.
Гражданские тоже присутствовали в уныло бредущем человеческом стаде, хотя и в небольших количествах. Видимо было чего бояться, когда придут лигисты. Про суды над сотрудничающими слишком активно с военными властями говорили повсюду.
Эти в основном следовали в собственных неплохих колясках, запряженных породистыми лошадьми. Особо наглых даже пару раз выкинули из экипажей, когда они попытались расталкивать беженцев.
Даже генералам, а они видели за последние сутки троих, не очень стремились уступать дорогу, матерясь в спину. Вот уж чья задача не драпать впереди всех в авангарде, а наводить порядок и сражаться с противником. Скорее всего, именно отсюда и росло всеобщее раздражение и гнев. От самых больших службистов-сержантов до самого последнего обозника все были уверены, что командиры лигистов своих не бросят на произвол судьбы.
Слушать радио им было негде, зато листовки ходили по рукам частенько. Биографии вождей Народной Армии секретом не являлись. Все они были в прошлом боевыми офицерами и сержантами. Понимали солдат и не относились свысока. Не то что свои! Хороший служака из сержантов, да вдобавок понюхавший пороху на фронтах и высадках очень часто стоял выше офицера, под командой которого состоял.
– Чо такое, – недовольно пробурчал Слайн. – Они вообще двигаться не собираются?
– Миль! – позвал сержант одного из своих солдат. – Сбегай вперед, глянь чо происходит.
– Есть, сержант, – бодро ответил тот и порысил в голову замершей окончательно колоны.
Этот был бойкий парень и Телач частенько его использовал для передачи сообщений в качестве вестового. А попутно завсегда нос свой любопытный сует в чужие дела и принесет полезные известия. Для него проскакать лишнюю лигу для выяснения новостей важнее лишнего куска хлеба.
– Отдыхаем, – приказал сержант, – привал.
