— Да, это так. — Он снова открыл глаза и повернулся к Брианне. — Ты тоже. Вчера вечером мы немного поговорили с твоей тетей. Когда увидишь Джейми и если вы поладите, то спроси у него, что нам делать.
— Что вам делать?
— С Лаллиброхом. — Иэн махнул на долину и дом внизу. Он озабоченно посмотрел на Брианну. — Может, тебе известно, а может, и нет, что твой отец перед битвой под Каллоденом завещал все Джейми-младшему, если его убьют или казнят как предателя. Это было до твоего рождения, тогда он не знал, что у него есть дочь.
Брианна встревожилась, поняв, к чему он клонит, и положила руку ему на плечо. Иэн удивился прикосновению.
— Я не за этим приехала, дядя, — сказала она. — Лаллиброх не принадлежит мне, и он мне не нужен. Я приехала лишь для того, чтобы повидать отца. И маму.
Лицо Иэна разгладилось. Он накрыл своей рукой ее ладонь, лежавшую на его плече, подержал немного, затем выпустил.
— Что ж, тогда не говори ему ничего. Если он сам захочет…
— Не захочет, — прервала Брианна.
В темных глазах Иэна заплясал озорной огонек.
— Откуда ты знаешь, чего захочет Джейми, ты ведь его ни разу не видела.
Она улыбнулась в ответ. Теплое весеннее солнце пригревало ей плечи.
— Просто знаю.
Широкая улыбка осветила лицо Иэна.
— Наверное, мама тебе много о нем рассказывала. А она хорошо его чувствовала, саксоночка… Она ведь всегда была… особенной.
— Да. — Брианне хотелось побольше узнать об истории с Лири, но она не решалась спросить. И не успела ничего придумать: Иэн поднялся и стал спускаться; ей пришлось последовать за ним.
— А что она имела в виду под тенью? — спросила девушка, глядя ему в затылок. Все внимание Иэна было сосредоточено на тропинке, но она заметила, что он слегка пошатнулся, когда деревянная нога заскользила по склону.
— Ты говоришь о Лири? — Не дожидаясь кивка, Иэн зашагал к ручью, который весело бежал у подножия холма, спотыкаясь о камни. — Тень — это дух человека, она является, когда сам человек далеко. Иногда тень является, когда человек уже умер, иногда — когда просто уехал. Говорят, видеть чужую тень — к несчастью, а если повстречаешься с собственной, значит, скоро умрешь.
Его голос звучал так обыденно, что у Брианны мороз пробежал по коже.
— Надеюсь, что не встречу. Но она сказала, эта Гири… — Брианна запнулась на имени.
— Лири, — поправил Иэн. — Ну да, тетя Дженни видела тень твоей мамы на свадьбе Лири и Джейми, это правда. Она знала, что это плохой знак, но было уже поздно что-либо предпринимать.
Он неуклюже опустился на здоровое колено и зачерпнул воды из ручья, чтобы умыться. Последовав его примеру, Брианна зачерпнула полные пригоршни холодной бодрящей воды и ополоснула лицо. Поскольку у нее не было полотенца, она вытащила из бриджей подол рубашки и вытерлась им. И тут она поймала на себе возмущенный взгляд дяди Иэна, видимо, вызванный созерцанием ее голого живота. Брианна поспешно заправила рубашку, страшно покраснев.
— Расскажи, почему отец женился на ней? — попросила Брианна, пытаясь скрыть смущение.
— Ах, да. Я же говорил тебе, когда Джейми вернулся из Англии, жизнь в нем словно угасла, и ничто не могло разжечь ее снова. Не знаю, что там произошло в этой Англии; что-то было, это точно. — Иэн пожал плечами, на шее сзади открылась полоска загорелой кожи. — После Каллодена его подкосило, но тогда нужно было бороться, и это придавало ему сил. А когда он вернулся из Англии, ему нечем было заняться. Вот Дженни и похлопотала, чтобы им с Лири сговориться.
Иэн проницательно посмотрел на Брианну.
— Ты уже взрослая, должно быть, ты знаешь, хоть ты и не замужем, что происходит между мужчиной и женщиной. Что он может сделать для нее, что она для него. Я имею в виду, исцелить, заполнить пустоту… — С отсутствующим видом он барабанил пальцами по деревянной ноге. — Наверное, Джейми женился на ней из жалости, но если бы он в самом деле был ей так нужен… Ох…
Иэн пожал плечами и улыбнулся.
— Что пользы рассуждать о том, как могло быть… Он ушел от Лири еще до того, как вернулась твоя мама, остальное тебе не важно.
Брианна почувствовала облегчение.
— Он был очень счастлив увидеть ее, — искренне сказал Иэн; широкая улыбка, как солнце, озарила его лицо. — Я тоже.
Брианну неприятно кольнуло воспоминание о Бостонском приюте для собак: просторное темное помещение, напоминающий собачье тявканье скрип стропил и душный воздух, пахнущий животными. В большом доме на рыночной площади в Инвернессе собралось множество людей: поставщики продуктов питания, торговцы скотом, страховые агенты, судовые поставщики, рекрутеры в военно-морской флот… Посреди зала ходили и сидели мужчины, женщины и дети. Время от времени кто-то из них распрямлял плечи и выдвигал вперед подбородок, чтобы продемонстрировать силу и здоровье. В глазах людей, предлагавших себя, светилась надежда, смешанная со страхом, — как у собак в приюте для животных, куда несколько раз приводил ее отец, чтобы она выбрала питомца.
