Филлис Ли Шуолби, прежний редактор Студенческой редакции «Мадемуазель», спутавшая Джорджа Дэвиса с носильщиком, в 1960 году написала для «Нью-Йорк Таймс» статью, ставшую основанием для знаменитой книги Фридан. Летом 1960 года [47], когда Сильвия Плат начала работу над своим романом, Шуолби писала: «В июне, когда зазвонили последние звонки в колледжах, они выпустили 100 тысяч женщин по всей стране. С течением времени для большинства из них атласные корочки дипломов станут означать, что из башен из слоновой кости они спустились на детские площадки в парках, пришли к кухонным комбайнам, в супермаркеты и новостройки. Путь от Фрейда к холодильнику „Фригидер“, от Софокла к педиатру Бенджамину Споку вышел тернистым. Ректоры женских колледжей страны бьются над обоснованием причин того, зачем женщины, лучше всего приспособленные для замужества и материнства, нуждаются в хорошем академическом образовании: не из-за него ли они страдают от депрессий и заливают в себя валиум, чтобы не очутиться на грани нервного срыва?»
«Причина, по которой домохозяйка с дипломом колледжа часто чувствует себя шизофреником с раздвоением личности, кроется в следующем, – писала Филлис. – Вот учили ее говорить о том, что архитектура – это музыка, застывшая в камне, а теперь она переживает лишь о том, как бы не остыл обед. Когда-то она писала курсовую по „кладбищенской поэзии“, а теперь пишет записки молочнику. Когда-то она изучала точку кипения серной кислоты, а теперь ее доводит до кипения опоздание сантехника».
И Сильвии Плат не удалось избегнуть участи своего поколения. Писательница Дженет Барроуэй, приглашенный редактор сезона 1955 года, нехарактерно для самой себя позавидовала Сильвии Плат, но, встретившись с ней на приеме в британском посольстве, заявила, что та «до невозможности мила» [48]. После «Мадемуазель» Дженет во многом пошла по стопам Сильвии: она тоже получила премию имени Глэскок, а потом стала Фулбрайтовским стипендиатом и отправилась в Англию, в Кембридж. Но только спустя пять недель после рождения дочери Сильвии Плат Фриды, в 1960-м, на вечере в доме Плат в Лондоне Дженет увидела то, что впоследствии назвала «откровением»: «Вот что мне особенно запомнилось. Я стояла в узком дверном проеме в кухню и разговаривала с Сильвией, которая держала Фриду левой рукой, правой же гремела кастрюлями… нельзя готовить одной рукой, укачивая ребенка другой… Наконец она отнесла малышку в гостиную и преувеличенным жестом вручила – всучила, я бы сказала, – ее Теду» [49].
Позднее Сильвия напишет рассказ «Удачный день», который Тед Хьюз пренебрежительно назовет «безделицей для женского журнала» [50]. Это история о писателе и его жене. Он продает сценарий для телепостановки и отправляется на обед с «влиятельной женщиной, пока супруга нянчит ребенка и мучится от ревности». После смерти Сильвия Плат станет иконой феминизма, но своего времени она не предавала. В семнадцать лет Сильвия писала: ее беспокоит, что замужество, дети и быт отнимут драгоценное пространство, которое она желала бы оставить для творчества, – но в двадцать два смирилась с этим. И писала романистке и поэтессе Оливии Хиггинс Праути [51], что больше не ищет научной или деловой карьеры, а желает жить в тихом согласии с собой: хозяйкой дома, матерью и писателем. И получила желаемое даже раньше замужества.
