В самом деле, «Отчет Кинси» сыграл ключевую роль в начале сексуальной революции 1960-х, потому что выявил двуличие американского общества, отказывавшегося говорить о сексе напрямую, тогда как за закрытыми дверями и мужчины, и женщины практиковали его в разных видах. Кэрол Аеварн, лучшая подруга Сильвии в «Барбизоне» и прототип Дорин из романа «Под стеклянным колпаком», девушка свободной морали и подчеркнутой сексапильности, порадовалась, что «Отчет Кинси» покончил со «старыми предрассудками» – «давно пора», в самом деле; но «основное критическое замечание» предполагало человека совсем иного характера, нежели Дорин: «Неужели никак нельзя избавиться от нечеткого различия между сексом и любовью – что Кинси, что автору статьи?» [30]
Самый длинный, почти в две страницы [31] – но для человека, который вечно балансирует на грани и размышляет, как быть с противоречиями 1950-х, требующих от женщин чистоты, и ее собственными сексуальными устремлениями, на удивление пустой ответ – написала Сильвия Плат. Она подробно расписала, почему и каким образом текст должен появиться в «Мадемуазель». Она хотела, чтобы автор статьи придержал комментарии до самого финала. Что до возможности того, что «некоторые читательницы могут воспринять статистику и намек на поощрение собственного опыта всерьез, как желательное и желанное. А родители могут воспротивиться такой трактовке», Сильвия решила, что автор статьи привел достаточный аргумент: статистика должна восприниматься «в соответствии с моралью и философией каждой читательницы». Прямота, свойственная Сильвии в дневнике и письмах [32], улетучилась. Лишь героине книги «Под стеклянным колпаком» Эстер Гринвуд выпало озвучить истинные мысли Сильвии Плат:
«Ненавижу саму мысль о том, что от женщины требуется прожить одной добродетельной жизнью, а мужчина может жить двойной: одна добродетельная, вторая нет».
В тот же вечер, когда приглашенные редакторы [33] прочли статью и написали свое мнение, Блэкуэлл переправила результаты издателю Джеральду Смиту, извиняясь, что отвлекает его в выходной, хотя, написала она, «рада, что вам не надоело „дело Кинси“». Но к следующему дню те, кто занимался бизнес-аспектами деятельности журнала, прослышав о том, что грядет, занервничали и написали Блэкуэлл: публикация статьи об отчете будет означать «лавину отказов от рекламодателей и подписчиков» [34]. Такие штуки подобны динамиту… и им нет места в «Мадемуазель». Соображения прибыли взяли верх, и «Отчет Кинси» даже не упоминался в журнале.
Таким, вкратце, и был журнал «Мадемуазель»: полным противоречий, и в этом смысле абсолютно отражающим эпоху. Редакция, хорошо образованные женщины, каждый июнь привозили в «Барбизон» партию девушек, чтобы с их помощью сформировать журнал, предназначенный для них же: смесь моды и новинок литературы и искусства с комментариями. Приглашенный редактор Динни Лейн (писательница Диана Джонсон) заметила [35]: если «Вог» был журналом для опытных женщин, «Мадемуазель» предназначался для более молодой аудитории, но «какую же строгую версию того, чтобы быть женщиной… нам навязали». Воистину, то было поколение канатоходцев. Как пояснила еще одна из победительниц сезона 1953 года: «Мы были первым поколением после войны и последним – до изобретения противозачаточных» [36].
Правила были ясны, а ожидания заоблачны: женщины должны быть чисты, но не стыдливы; женщины должны учиться в колледже и искать карьеры определенного толка, чтобы затем оставить ее и выйти замуж. Более того: жизнь в таких противоречивых условиях не должна сбивать их с толку, сердить или, хуже того, вгонять в депрессию. Они не должны были пытаться забыть обо всем, выпив пузырек таблеток. Мэри Кэнтуэлл видела [37] множество случаев, что бывает с теми, у кого не получилось следовать этим ожиданиям: рыдания в туалете, слухи об абортах и спешных поездках в Гобокен, Нью-Джерси, чтобы «решить проблему».
В пятницу, 26 июня 1953 года, большинство приглашенных редакторов уехали домой. Сильвия была не единственной, кто ощущал разочарование. Только Дженет Вагнер, казалось, не требовалось смиряться с диссонансом между возвращением в обычную жизнь и развлечениями Мэдисон-авеню: она стала моделью агентства «Форд». Должно быть, тяжелее всего было ехать домой Ниве Нельсон. Когда она писала о том, что думает о добрачном сексе и «Отчете Кинси», то еще не знала. Только дома, в Калифорнии, на автобусной остановке ее стошнило, и она все поняла. Нива была беременна. От Джона Эпплтона, с которым танцевала на крыше отеля «Сент-Реджис». В конечном итоге Сильвия и Кэрол правильно догадались о том, какой оборот приняли отношения Нивы с Джоном Эпплтоном.
