Он хотел, чтобы Нива осталась в Нью-Йорке [38], и попросил своего дедушку, работавшего в «Стрит энд Смит», помочь ей найти работу. Тот, ужаснувшись происхождению Нивы, притворился, будто позвал ее на собеседование, но на самом деле откупился от нее; он заплатил за «Барбизон» (долг за отель рос из-за путаницы с билетами на самолет), а она должна была возвратиться в Калифорнию. Что она и сделала, хотя предложил он ей не так уж и много; она села на «Калифорнийский зефир», блестящий серебром и быстрый, точно пуля (на таком же два года спустя поедет домой Джоан Дидион), знаменитый своими «видами» сквозь застекленный верхний ярус. С собой Нива прихватила коробку консервов, вареные яйца, хлеб и застоявшийся на полке майонез. Когда она доехала до калифорнийского Окленда, оставшись без гроша, ей требовалось добраться до Сан-Хосе; она зашла к кому-то из собутыльников матери попроситься на ночлег и занять денег на автобус. Только стоя на автобусной остановке в Сан-Хосе и ощутив тошноту, Нива все поняла. Последние месяцы беременности она «пряталась» в мансарде за 12 долларов в месяц, в которой не было ничего, кроме кровати, и продавала гамбургеры в киоске, чтобы свести концы с концами. Познакомившись с семейной парой, которая предложила помощь, она в конечном итоге родила сама в их ванной, пока они спали.
Перед тем как они увезли новорожденного мальчика – вероятнее всего, пара промышляла незаконным усыновлением где-то близ Федерального аэропорта Моффетт, – Нива дала ребенку имя, записав его на распашонках: Майкл Мартин Мерфи, Епископальная церковь. И хранила это в секрете большую часть жизни.
Когда приглашенные редакторы сезона 1953 года представлялись читательницам, каждая написала, что желает стать женой и матерью (предпочтительно троих) без отрыва от карьеры. Но между собой говорили иначе.
Ближе к концу поездки Лори Глейзер и Сильвия распили бутылку белого вина в номере Лори, разговаривая до утра [39]. О будущем – о нем частенько говорилось в те дни; обе клялись, что не станут спешить с замужеством, а может, вовсе не выйдут замуж; на самом деле, все что угодно – лишь бы не очутиться в пригородной «коробке». В романе «Под стеклянным колпаком» Сильвия писала:
«И я знала, что, несмотря на розы, поцелуи и ужины в ресторанах, которыми мужчина осыпает женщину перед тем, как на ней жениться, больше всего с самого завершения брачной церемонии он втайне хочет вытирать об нее ноги, точно она коврик на кухне миссис Уиллард» [40].
Трудно сказать, считала ли так Сильвия уже в 1953-м, сидя в номере Лори Глейзер в «Барбизоне», или же это ощущение придет десять лет спустя, когда писался роман, а она уже имела опыт замужества.
В самом деле, несмотря на все клятвы себе и друг другу, довольно быстро они, одна за другой, повыходили замуж. Пребывание в Нью-Йорке соответствовало их устремлениям; но их-то в большинстве своем и пришлось оставить, потому что после свадьбы довольно быстро родились дети. В 1956 году Сильвия Плат вышла замуж за подающего надежды британского поэта Теда Хьюза, которого встретила, обучаясь по Фулбрайтовской программе после окончания колледжа. Они станут самой известной литературной парой Великобритании, и в 1960 году она родит первого ребенка. Диана Джонсон по возвращении из Нью-Йорка [41] выйдет замуж за человека, с которым была помолвлена летом 1953 года [42]. Через год она родит ребенка, а потом, в течение шести лет – еще троих. Она «проживала клише 1950-х, не веря в них по-настоящему – просто так получилось». Энн Шобер вышла замуж за Дика Столли, к которому ее «прикрепили» в бытность приглашенным редактором и который потом стал одним из первых редакторов журнала «Пипл». Прошло два года с того лета, и Дженет Вагнер стала женой юриста.
Давление, двойные стандарты, желания и запреты – все это было чересчур. Ранее, в 1953 году, приглашенный редакцией эксперт-графолог проанализировал почерк всех двадцати победительниц конкурса «Мадемуазель» и сообщил Бетси Талбот Блэкуэлл, что одна из девушек находится на грани нервного срыва. Разумеется, сразу же пошли слухи, что это – Сильвия, но на самом деле это была ее лучшая подруга Кэрол («Дорин»), которая недавно потеряла отца, и оттого в редакции решили относиться к ней снисходительно. Но красноречивым оказалось то, что некоторые участницы программы, прослышав об этом, решили, будто это они внушают такие опасения. И ощутимо вздохнули с облегчением, поняв, что это не так. Суть в том, что на ее месте могла быть любая.
