Теперь у Нанетт Эмери было три недели для того, чтобы успеть. Конечно же она знала о «Барбизоне». За два года до этого ослепительная рыжеволосая кинозвезда Рита Хейворт позировала в гимнастическом зале отеля во время фотосессии для журнала «Лайф». Фотографии вышли дерзкими, забавными и чересчур смелыми. На одной из них Рита скучает, смотря перед собой с отсутствующим видом, демонстративно сидя на стуле, пока живущие в «Барбизоне» девушки-модели тренируются: выполняют стойку на голове, играют в настольный теннис. На другой – пять девушек наклонились вперед, на переднем плане – ягодицы, нарочно облаченные в старомодные панталоны, а над ними возвышается Рита и смотрит на читателя взглядом, исполненным сарказма.
Во время Второй мировой «Барбизон» определенно улучшил собственную репутацию – свидетельством чему и стала фотосессия Риты Хейворт в гимнастическом зале на цокольном этаже. Руководство отеля так отшлифовало подход к пиару, что позволяло себе скармливать кусочки пикантных слухов о жизни молодых, целеустремленных и желанных женщин журналу «Фотоплэй». Нанетт опоздала [28]: выиграй она на год раньше, встретила бы в коридорах актрис Элейн Стритч, Клорис Личмэн и Нэнси Дэвис (впоследствии Рейган) – все три жили там в 1946 году. Когда Клорис Личмэн [29], недавно ставшая мисс Чикаго, прибыла в город, ей едва ли исполнилось двадцать, но спустя три месяца она уже дефилировала по универмагу «Бергдорф-Гудмен» в английском костюме из зеленой шерсти под бобровой шубой до пят и в замшевых туфлях на каблуках в тон костюма. К тому моменту она уже была во втором составе двух бродвейских пьес и чувствовала, что это «лучшее время ее жизни».
Нанетт Эмери ощущала то же самое. Она запланировала прибытие в Нью-Йорк в копии самого модного в то время платья, «таунли» от Клер Маккарделл. Клер Маккарделл – американский дизайнер одежды, вдохновлявшаяся вкусами и традициями американцев. В период ограничений, наложенных Второй мировой войной, когда бесспорный центр моды – Париж – стал недоступен для американских модельеров, Маккарделл стала процветать. Она, скажем, ввела в моду обновленную версию дирндля: широкая пышная юбка и затянутая талия – а в 1944 году она создала исключительно патриотическое платье, использовав излишки хлопка, применявшегося в изготовлении метеозондов. Год спустя Маккарделл, подобно Филлис Ли Шуолби, попыталась представить, как будет выглядеть мир, победивший нацизм. Ее коллекция 1945 года демонстрировала верность ценностям первопроходцев Америки: она в полном объеме обратилась к так называемым карманам первопоселенца, которые поместила и на брюки, и на юбку, и они нахально выделялись острыми углами [30]. (Всего пару лет спустя свободный дух американских первопоселенцев уступит дорогу знаменитому «нью лук» Кристиана Диора.) Поначалу американские женщины воспротивились возвращению «ограничивающей женственности» [31]: юбок в несколько сантиметров от пола, затянутой талии, по-военному браво выпяченной груди и неудобного корректирующего белья, требуемого для такого дерзкого кокетства. Однако «нью лук» быстро победил послевоенное видение моды, предложенное Маккарделл.
Но пока на дворе стоял 1945 год, Маккарделл была все еще в моде, война в Европе закончилась, и Нанетт ехала в «Барбизон». В воздухе витали вопросы без ответов, а послевоенный оптимизм заражал всех и каждого.
Иосифа Сталина все еще звали «дядюшкой Джо», холодной войной пока даже не пахло, и до начала охоты на ведьм и поисков скрытых симпатий к коммунистам, развязанной сенатором Джозефом Маккарти, оставалось целых пять лет.
В то время Нанетт и ее подруги были научены Великой депрессией и Второй мировой войной, что радости жизни преходящи и надо пользоваться любой возможностью.
Шуолби сообщила Нанетт и остальным тринадцати победительницам, что они будут второй группой, которую поселят в отеле. Шуолби писала: «В прошлом году наши стажерки наслаждались жизнью в подобии студенческого общежития в отеле для женщин „Барбизон“», но предупредила: «Вы должны быть готовы принять любые доступные варианты размещения». Помимо письма Шуолби Нанетт получила рекламную брошюру отеля: плотная бумага, прекрасные фотографии, на которых место, где она будет жить, выглядело на порядок лучше, чем «отель-общежитие». Роскошные снимки библиотеки, музыкальной комнаты, наполненной солнцем террасы среди башенок отеля. Даже листок шелковистой бумаги с логотипом «Барбизона», исписанный женственным округлым почерком, и адресом, указанным внизу: «Лексингтон-авеню ⁄ 63-я ул. Нью-Йорк 21, НЙ».
Lexington avenue at 63rd street, New York 21, N.Y.
С тех пор и по самый 1979 год, когда программа прекратила существование, все победительницы конкурса селились в «Барбизоне».
