– Не совсем, – помявшись, ответил Тангейзер. – Я намекал ей, что в Фортице тоже универы есть, а она говорит: есть-то есть, только кафедры цикломатрики нет.
– Так пусть приедет и организует, если у вас все так далеко зашло.
– Там свои тонкости. Система высшего образования – это такая штука… – Тангейзер неопределенно покрутил пальцами. – Посложнее нашей будет. То да се, пятое-десятое… Конфликт интересов и всякое такое.
– Значит, сюда намыливаешься, – пробормотал Дарий. – Ну, понятно: каждый ищет, где ему будет лучше. А вот я о завтрашнем дне стараюсь не задумываться. Все расплывчато…
– А Энни? – осторожно спросил Тангейзер.
– А что Энни? – дернул плечом Силва. – Это тебе она сестра, а мне кто? И я для нее кто? У нас с ней разные интересы. У нее эта самая цикломатрика, а у меня… А я вообще не знаю, какие у меня интересы. Но точно знаю другое: постоянно слушать разговоры об этой самой цикломатрике я не смогу. Есть и еще кое-какие соображения… Нет, Тан, ничего у нас с ней не получится.
Тангейзер молчал, скользя взглядом по прохожим. А Дарий продолжал с наигранной усмешкой:
– А если разобраться, зачем мне жена? Когда засвербит, можно пойти в лупанарий – и нет проблемы. Жена – это привязанность, потом дети пойдут… Не готов я к такой жизни… – Похоже, Дарий Силва пытался убедить сам себя. – А вдруг получится, как с моими родителями? И останутся мои детки сиротами…
– Ну, это все же редкий случай, – заметил Тангейзер. – Если все так будут думать, то…
– Согласен, редкий, – кивнул Дарий. И со вздохом добавил: – В общем, у меня пока сплошной разброд и шатания. Не определился еще.
– А если Энни даст тебе знать, что не прочь выйти за тебя замуж? – спросил Тангейзер.
Дарий с сосредоточенным видом покусал губы, потер подбородок, потеребил мочку уха, почесал в затылке и расстегнул ворот комбинезона.
– Не знаю, Тан, – наконец ответил он. – Только говоришь ты о каких-то нереальных вещах. С чего бы ей захотелось за меня замуж? Я, конечно, парень хороший, но далеко не супер.
– Так и я не супер! – вскинулся Тангейзер. – Но для Ули это не главное. Вместе с тобой сюда бы перебрались, поселились по соседству, жены в универе, мы службу несем, в выходные по пивку да по театру – вот тебе и перспектива!
– А Бенедикт?
– И он с нами! Если похлопотать – все получится. А я бы еще и маму с Уиром сюда перетянул…
– Все по полочкам разложил, стратег, – усмехнулся Дарий. – Ладно, там видно будет. Ты сейчас очень правильные слова сказал. Насчет пива. Почему бы прямо сейчас не реализовать эту перспективу?
– А говоришь: не супер! – весело прищурился Тангейзер. – Еще какой супер! Такие отменные идеи выдаешь!
– Но этим и ограничимся, – предупредил Дарий. – Не знаю, как у тебя, а у меня еще тот ром до конца не выветрился.
– У меня до сих пор моча им попахивает, – признался Тангейзер. – Ух и специфическое же пойло! Так что только пиво и ничего, кроме пива!
– Ничего, – подтвердил Дарий. – И я вижу, куда идти. Вон, на той стороне вывеска. Слева, желтая с белым.
– Ага, – кивнул Тангейзер, пошарив взглядом по разноцветью огней, узоров, картинок и слов. – «Пивная номер восемь». Четкое название, без гламура. Бебе понравилось бы.
– Да-а… – протянул Силва. – Не можем Бебю позабыть…
– И с именем его идем мы пиво пить! – подхватил Тангейзер, лишний раз продемонстрировав, что длительное общение с Бенедиктом Спинозой не пропало для него даром.
– Без Беби в этом мире скучно было б жить! – не ударил в грязь лицом и Силва.
Танкисты переглянулись, рассмеялись и, встав со скамьи, направились к подземному переходу. А вокруг продолжала красоваться и любоваться сама собой вечерняя Квамоса.
Пивная номер восемь встретила двух гостей столицы приятным теплом и сдержанным гулом голосов. Уже с порога опытному в таких делах экипажу супертанка серии «Мамонт» стало понятно, что входят они не в кабак, а именно в пивную. Ведь какая картина обычно бывает в кабаках? Сидят за столиками обособленные компании и судачат о сугубо своих делах. О делах, которые небезразличны именно им. И вторгаться в их пространство кому-то постороннему со своими ста граммами просто неприлично – не та обстановка. В пивной же каждый может подсесть к каждому и поведать о своих проблемах и выслушать исповедь собеседника. В пивных не отгораживаются друг от друга, а стараются прилепиться друг к другу – поэтому, наверное, и продолжала тянуться цепь этих заведений из глубин Темных веков, не утрачивая своей актуальности. Пришел, пообщался, сбросил груз своих проблем, с пониманием отнесся к чужим проблемам – и пошел себе домой. Или в другую пивную.
