С течением дней Найрн понял, что старый бард был прав. И в этом, и в другом: товарищи по «Кругу Дней» действительно попадали бы со стульев от смеха над его притязаниями и самомнением, попробуй он только заикнуться о том, что это он виноват в смерти Дрю.
Никто из них, включая самого Найрна, не заметил, как этот незнакомец появился в трактире впервые. Найрн бросил случайный взгляд на темную массу за столом в темном, самом дальнем от огня углу. Но было в ее виде (а может, не только в виде) нечто такое, что взгляд его скользнул мимо так, будто это была скамья или половица – словом, вещь настолько привычная, что не стоит ее и называть. Все они приближались ко дну первой кружки пива и, раз уж отец Ши ушел в пивоварню, а иных гостей в трактире вроде бы не было, шумно спорили о том, какие тайны могут скрываться внутри слов-палочек, как вдруг рядом, словно из ниоткуда, раздались отчетливые звуки настраиваемой арфы.
Все вздрогнули от неожиданности, а Оспри и вовсе подскочил так, что опрокинул недопитую кружку. Видя их изумленные взгляды, сидевший в темном углу человек, чье грубое морщинистое лицо над арфой в широких короткопалых ладонях вдруг сделалось удивительно хорошо различимым, заговорил первым.
– Так вы, значит, и есть его ученики? Ученики мэтра Деклана? Того, что созывает всех на состязание?
Ши гулко сглотнула, откашлялась, очищая горло от всех следов языка палочек.
– Да.
Неожиданно взволнованная, она поднялась из-за стола и рявкнула во весь голос:
– Пап! Гости!
– Иду! – живо откликнулся ее отец.
– Быстро же ты добрался, – заметил Оспри, поднимая опрокинутую кружку.
– Я как раз шел через равнину… – голос его был глубок и хрипл, как шорох гальки в волнах прилива. – Так я, выходит, первый?
– Не считая нас, – многозначительно ответил Блейз.
Лицо незнакомца озарилось мимолетной улыбкой – или то был лишь внезапный отсвет пламени очага?
– Да, не считая вас. Уж вы-то пришли сюда самыми первыми, – он тронул струну, но тут же неуверенно поднял бровь. – Пожалуй, раз уж вы и сами – барды, так вряд ли подбросите мне монетку за мою музыку. Но я совсем на мели и сух изнутри, как камень.
– Хочешь – играй, – пожав плечами, ответила Ши. – Может, придут еще гости и решат, что твоя музыка стоит…
– Играй, – перебил ее Найрн. – Я поставлю тебе пиво.
– И я, – поддержал его добряк Оспри.
На сей раз улыбка незнакомца была отнюдь не иллюзорной.
– Очень любезно с вашей стороны, – пробормотал он.
Его пальцы касались струн слегка неуклюже, будто ему давненько не доводилось играть. Но ноты звучали чисто, нежно и без ошибок. Найрн, как обычно слушавший со всем возможным вниманием, время от времени слышал знакомые фразы, но всякий раз мелодия сворачивала с проторенного пути в совершенно неожиданную сторону. Эту музыку незнакомец не мог перенять ни в Приграничьях, ни в любом из королевств, где довелось странствовать Найрну, включая сюда и равнину Стирл. Простая, красивая, полная призраков знакомых мелодий, она казалась очень и очень старой.
– Откуда ты? – спросил Найрн, когда пивовар принес арфисту его пиво и незнакомец осушил кружку до половины.
Арфист был немолод, крепок и коренаст, как кузнец; его старые кожаные сапоги и штаны порядком испачкались в дороге. В темных волосах и щетине на подбородке серебрилась седина. Под стать арфисту была и его арфа – простая, потертая, повидавшая виды. Странны были его глаза, оба синие, но один светлый, а другой темный, словно один – для света дня, а другой – для сумерек. Казалось, эти глаза, чуть суженные в любопытном прищуре, всегда готовы к улыбке.
Наконец незнакомец опустил кружку на стол.
– С верховьев реки.
– С верховьев Стирла?
– С самых северных границ равнины, – кивнул незнакомец. – А зовут меня Уэлькин[5].
– Издалека же ты шел. Наверное, и есть хочешь?
Пробежавшись пальцами по струнам, незнакомец окинул Найрна непроницаемым взглядом.
– Может, и да, – неуверенно сказал он. – Как тебе нравится моя музыка?
– Очень нравится, – улыбнулся Найрн. – Песен, что ты играл, я в жизни не слышал.
– О, все они так стары. А ты – очень любезный юноша.
– Мне и самому довелось побродить. Я знаю, что такое дорога.
Найрн покосился на Ши. Та раздраженно вздохнула и поднялась на ноги.
– Пап! Поесть!
– Иду!
Набросив на плечи плащ, она коротко бросила Найрну:
– Раз уж мы кончили разговор, я возвращаюсь наверх. Блейз, ты идешь? – Блейз неохотно заерзал и встал, одновременно с этим допивая пиво. – Одна в потемках я возвращаться не согласна. Особенно после того, что стряслось с Дрю.
– Я останусь и вернусь с тобой, – мрачно сказал Найрну Оспри. – Помогу отбиться от подтаявших сосулек.
– Не смешно! – огрызнулась Ши.
Резко развернувшись, она двинулась к выходу. Блейз потащился за ней.
– Пап! Спок-ночи!
– Спокойной ночи, девочка моя!
