– Да, – сказал он, ведя арфиста через пустой холл к боковому входу в башню, чтоб миновать кухню, где, судя по плеску и звону, Мэр мыла в котле горшки. – Хочет. Я ищу тебя не первый месяц. Ты покидал равнину?
– В некотором роде – да, – согласился Уэлькин. И добавил, словно для пущей ясности: – Но теперь я снова здесь.
– В некотором роде… – выдохнул Найрн. – Это в каком же?
Ответа он не ждал. И верно: идя по винтовой лестнице наверх, Уэлькин лишь молча поглядывал в узкие щели окон.
– Странное место для башни, – наконец сказал он. – Для чего же ее здесь выстроили?
– Может, это был маяк. Или дозорная башня. Не знаю. Никто не знает. Она много старше памяти любого в округе. А как ты узнал, что Деклан хочет тебя видеть?
Уэлькин только пожал плечами:
– В такой толпе вести разносятся сами собой.
Найрн оставил надежды.
– Долго же они до тебя шли, – сухо заметил он, гадая, на каком языке дошли до Уэлькина именно эти вести.
Очередной виток лестницы привел их к распахнутой двери и Деклану, стоящему на пороге. В том ли, ином ли роде, весть о приходе Уэлькина опередила их по пути наверх.
Не сходя с места, Деклан и Уэлькин смерили друг друга коротким взглядом. Затем губы Уэлькина дрогнули в сдержанной улыбке, обрамленной двумя веерами морщин, и Деклан отступил в сторону, чтобы он смог войти.
– А мне… – неуверенно начал Найрн.
– Останься, – хором ответили оба.
Следуя за Уэлькином, Найрн вошел в кабинет Деклана. Уэлькин мягко прошелся по комнате, разглядывая небольшую коллекцию редких инструментов на стенах. Деклан не спускал с него глаз. Внезапно обернувшись, Уэлькин произнес нечто гортанное, неразборчивое. Силясь понять его, Найрн уловил внезапное потрясение, поразившее Деклана, будто незримая молния.
– Ты говоришь на нем, – прошептал Деклан. – Ты знаешь, как он звучит…
Уэлькин метнул в его сторону новую улыбку.
– Благодарю тебя, – сказал он. – Я не слыхал этой речи даже в чьих-нибудь мыслях лет этак… Впрочем, к чему тебе эти подробности…
– Кто ты?
Уэлькин провел пальцем вдоль изгиба бараньего рога с рядом отверстий, окаймленных золотом.
– Средь равнины из костей, – негромко сказал он, – посреди кольца камней…
– Я не ослышался? – хрипло спросил Деклан.
– Нет, не ослышался.
Открыв чехол арфы, Уэлькин извлек инструмент и показал Деклану слова-палочки, вырезанные во всех возможных местах. Теперь их узнал и Найрн.
– Вырезал здесь, чтоб не забыть… – коснувшись одной из строк, он поднял разноцветные глаза и взглянул в глаза Деклана. – Старая, видавшая виды арфа – вот и все, что есть у меня против прекрасных затейливых инструментов всех этих придворных бардов. Но может, она и сгодится. Надеюсь, что так. Я, видишь ли, сызнова могу потерять все, и потому уж постараюсь победить, – отведя глаза от Деклана, Уэлькин отвернулся к широкому окну в каменной стене. – Река… Какой приятный вид… Что ж, если у тебя все, увидимся в день состязания.
Кивнув совершенно сбитому с толку Найрну и старому барду, едва успевшему раскрыть рот, он исчез – растаял, словно луч солнца, зашедшего за тучу.
Найрн шумно перевел дух. Деклан закрыл рот. Он был непривычно изумлен и мрачен.
– Кто это? – с дрожью в голосе спросил Найрн. – Кто же он такой?
Деклан попытался ответить, но, очевидно, ответы, рвавшиеся наружу, смешались так, что он не смог проронить ни слова. Подойдя к Найрну, он взял его за плечо и стиснул пальцы так, словно невзначай выпал за окно и изо всех сил старался удержаться от падения.
– Ты должен победить, – строго сказал он и слегка встряхнул Найрна, точно для того, чтобы сказанное поглубже да понадежнее улеглось в его голове. – Должен. Иначе победит он, и я понятия не имею, кому открою двери ко двору короля Оро своей же собственной рукой.
– Но я…
Совиные глаза, устремленные в глаза Найрна, полыхнули огнем.
– Ты должен победить. Во что бы то ни стало.
Фелан сидел на полу в полуразрушенной башне в окружении пыльных томов. Поверх камней лежал потертый ковер, почти такой же древний, как и счетные книги, первая из которых была начата во времена самого Деклана. Уносить эту забытую всеми историю украдкой было как-то неудобно, и Фелан решил дождаться разрешения Бейли Рена. Книг – толстых, скрупулезно составленных реестров всех скучных бытовых подробностей давнего прошлого школы – скопилось более трех дюжин. «Трею Симсу, лесорубу, за рубку и доставку двух подвод леса с севера… Хейли Коу за девять бочонков эля и пять бутылок вина из ягод бузины… Гару Хольму за шесть жирных лососей из Стирла и дважды по стольку же щук… Принята в пользу школы плата за стол и кров для ученика Анселя Тигса от его отца, вновь с запозданием… Принята в пользу школы плата за ночлег для мэтра Гремела с двумя слугами, следующего через равнину проездом…»
