Третьим неотвязным поклонником Наташи Голубенко как раз и был такой, как в этой песне, анекдотический, даже как бы карикатурный еврей по имени Сеня Каплан. Судьба наградила его не вполне приятным обликом, да и повадки его оставляли желать лучшего. Я называл таких персонажей «мечта антисемита». В его влечении к женщинам, в целом совершенно естественном, присутствовал какой-то сахарно-говняный привкус, да и вообще он считался в среде художников гением приторного пошлизма. Картины у него были незабываемые, до сих пор их помню, как будто увидел вчера. Например: откос близ железнодорожного полотна, в густой зеленой траве лежит автор (сам Сеня), в белом свитере с горлом, в джинсах-клешах, обнимая одной рукою гитару. Гитара в нижней своей части плавно превращается в женскую жопу.
Или вот другая картина: провинциальный бревенчатый городок в ночи, написанный в манере Шагала, над городком луна, а на луне виднеется луноход. Космический, многоколесный агрегат, на котором начертано четкими красными буквами «СССР». Сейчас такие творения показались бы мне гениальными, но тогда, под влиянием взрослых, я считал их отвратительными. Впрочем, Шагала до сих пор недолюбливаю. Если бы меня спросили, что бы я предпочел повесить на стену у себя в комнате – Шагала или Каплана, я бы, наверное, выбрал Каплана. Ну или все же Шагала – он повисел бы у меня, а потом я бы его продал. Каплана-то вряд ли удалось бы толкнуть за нормальные деньги.
Короче, эти типы (да и многие другие) nonstop сидели в библиотеке, попивая черный чай. Я тоже там часто сидел, строя рожи и кривляясь, – я был тогда неисправимым кривлякой, чем, видимо, вдохновил свою маму на написание известного детского стихотворения «Кривляка»:
Сохранилась черно-белая фотография, снятая в этой библиотеке дома творчества, – я сижу, скорчив некую гримасу, закатив глаза, как дебилоид: в меру упитанный малыш с наручными часами на запястье, а за моей спиной проступает слегка туманный образ Наташи Голубенко, заваривающей чай. Она постоянно заваривала чай. Я подружился с ней, и мы часто гуляли, болтая о мистике. Странно, что прекрасная двадцатипятилетняя девушка тратила время на прогулки с двенадцатилетним инфантоидом, но, видимо, ее смешили мои кривляния.
Как-то раз она пришла к нам в гости на дачу Мендельсонов. Уже поднимался легкий туман меж сосен – туман, которым славились челюскинские края. Присутствовали еще несколько гостей, возможно, присутствовал Бачурашка, но князь и фантазм антисемита отсутствовали. Тогда-то на глаза Наташи Голубенко и попалось блюдце с синим драконом. Она какое-то время баюкала невесомое вогнутое тельце в своих прекрасных дланях, а потом предложила устроить спиритический сеанс. Что и было исполнено ко всеобщему нервному и слегка раздрызганному удовольствию.
