С новой силой полилась музыка, на сцене появилась певица и затянула песню. Неплохую, кстати, приятную и медленную. Что-то про любовь и войну. Некоторые дворяне поднялись из-за столов и пошли танцевать. В зал вошло несколько официантов с подносами, чтобы убрать еду и принести напитки.
Мы тоже решили ещё немного потанцевать, но нас перехватил Павел Северов. Он подошёл с несколькими бокалами шампанского на подносе. Пузырьки взлетали вверх в золотой жидкости. Я отказался, а Лакросса взяла один.
— Ну ты даёшь, Дубов! — Северов крутился вокруг нас, отдавая шампанское и забирая пустые бокалы. — Становишься знаменитостью. С самим Билибиным подружился.
— Мы не друзья с ним.
— Знаю, знаю. У тебя нет друзей, я помню. Но есть напарники по тренировкам, верно? — он подмигнул Лакроссе. — Надеюсь, в понедельник успеем утром потренироваться. Я хочу показать свой прогресс в использовании Инсекта.
— Как скажешь,
Чувствовал себя усталым и выжатым, как лимон. Думаю, скоро пора двигать в отель.
После слов Павла про знаменитость стал замечать на себе короткие взгляды других дворян. В основном любопытные или завистливые, но некоторые будто одобряющие. То тут, то там всё больше мелькало красных ливрей официантов. Странно, сперва вроде синие были. И на Павле тоже синяя.
— А ты откуда знаешь Билибина? — я окликнул Павла, который собрался уходить.
Северов улыбнулся:
— Большой человек, как его не знать.
Похоже, я один не знаю больших людей Империи. Впрочем, девятнадцать лет не знал, и ещё бы столько же, ничего бы не потерял.
Вдруг дама возле Паши отпила из своего бокала, а потом прыснула ему в лицо напитком. Пашу накрыл золотой дождь, он закрыл глаза и сморщился. А дама заорала, едва отерев губы.
— Что за мочу подают в этой богадельне, молодой человек?
Я глянул на оркессу, но та только пожала плечами, отпив ещё янтарного напитка. На стекле остался шоколадный след её губ.
— Мочу? — Севером вытерся рукавом и начал закипать. — Это Российское шампанское. Этой марке больше тысячи лет, оно лучшее в Империи!
— Я лучше вас знаю, юноша! Российское шампанское имеет безупречный вкус, а это… — дама тряхнула пустым бокалом, отчего вокруг полетели мелкие брызги. — Хуже мочи.
— Что ж, госпожа, — Павел почтительно склонил голову. — Преклоняюсь перед вашим дегустационными опытом. Я, к сожалению, не могу сравнивать вкус шампанского с мочой. Вторую я не пробовал.
Дамочка смерила парня уничтожающим взглядом и фыркнула так выразительно, что мне даже показалось, будто лисий воротник на её шее тоже взглянул с презрением.
— Я смотрю, сейчас в официанты берут кого попало… Будьте уверены, что больше вы работу в Пятигорске не найдёте!
Она ещё раз фыркнула и ушла, резко взмахнув воротником. Павел скорчил ей рожу вслед, а затем повернулся к нам:
— И так чуть ли не каждый третий. Ладно, принесу новые бокалы мочи.
Северов улыбнулся нам спокойной, светлой улыбкой и умчался, исчезнув за кухонной дверью в том конце зала, где стояли столы. Мы с Лакроссой закончили танцевать и пошли обратно к столику. Там осталась её сумочка. Под потолком висели большие круглые часы, они показывали почти одиннадцать часов вечера.
Из-за кухонной двери раздался хлопок. Видимо, Паша что-то напортачил и открыл бутылку преждевременно. Мы уже собирались уходить, когда дверь на кухню резко распахнулась, и оттуда вывалился Северов. Он упал и пополз в нашу сторону. Одной рукой он зажимал окровавленное плечо.
Я не люблю шампанское, поэтому никогда не открывал бутылки с ним. Но я точно уверен, что пробка не может нанести такие раны!
В следующий миг из двери вышел человек с дымящимся револьвером в руке. Я встретился взглядом с двумя перевёрнутыми улыбками вместо глаз.
Секундное узнавание, улыбки расплываются ещё больше, и пистолет смотрит мне в грудь.
Когда мне в грудь уставился пистолет, я понял, что ненавижу две вещи: азиатов и расизм. В самом деле, я же сам полуогр-получеловек, всю жизнь подвергаюсь нападкам со стороны других людей из-за того, кто я есть. Так что откуда появиться расизму? Но откуда здесь взялись узкоглазые китаёзы, я тоже не понял!
В следующий миг раздался выстрел, но меня на этом месте уже не было. Зато там дымилась дыра размером с кулак, по краям которой бегали молнии. Артефактные пули!
Китаец что-то прокричал на своём, и дальше началась вакханалия. В бальный зал незаметно проникло неимоверное количество желтолицых. Они переоделись в официантов, чтобы смешаться с толпой и напасть неожиданно. Только красные ливреи отличали их от настоящих официантов в синих.
Началась бешеная стрельба. Наёмники убивали аристократов, а аристократы и охрана пускали в ход всё оружие, которое имелось у них: магию, зелья и Инсекты. Сверкали молнии, грохотали огненные шары и шипели струи воды, превращаясь в обжигающий пар. Кто мог, тот пускал в ход барьерные Инсекты.
В одном конце зала вдруг выросла деревянная стена, в другом девушка закрыла куполом тех, кто оказался рядом с ней. Зал стремительно заволакивало дымом и огнём, повсюду слышны были крики.
