– Одной из причин, по которой я в этом году почти не обращала внимания на ухаживания молодых людей, является то, что я слишком чувствительна. Да, я богата, и при этом в достаточной степени привлекательна. Но мужчины – ну, мужчины
Боже, нужно это прекратить. Такое внимание с ее стороны – это уже слишком. Он этого не заслуживает.
– Кэтлин…
– Нет, погодите. Позвольте мне закончить. – Она быстро пригубила вино из хрустального фужера. – Я бы хотела, чтобы мы с вами были откровенны друг с другом. Я не какая-то пустоголовая дебютантка, выходящая в свет, чтобы заарканить мужа независимо от того, что он к ней испытывает. Мне нужен хороший человек. Честный человек. И что еще более важно – человек, который хочет быть со мной. И не нужно чувствовать себя так, будто вы обязаны притворяться.
Уилл вздохнул.
– Я… Я не знаю, что сказать. Мне не хотелось поставить вас в неловкое положение.
– Мне очень хорошо; в опере я всегда получаю удовольствие. Однако я чувствую, что вы страдаете. Вы хотели бы сейчас находиться где-нибудь в другом месте. И я искренне сожалею, что вам пришлось сегодня сопровождать нас с мамой. Если бы я знала, что так получится, то никогда бы не просила маму написать вам.
– Не нужно извиняться. Просить прощения должен я. Когда я давал согласие сопровождать вас, я совсем забыл о том, насколько вы проницательны.
Кэтлин улыбнулась, и ее очарование вновь поразило его. Но Уилл по-прежнему не испытывал к ней ничего, кроме восхищения и дружеских чувств. А это означало, что он должен был поступить, как честный человек.
– Однажды вы станете прекрасной женой достойному и богатому мужчине, но боюсь, что этим мужчиной буду не я.
Как только Уилл произнес эти слова, его тело неожиданно расслабилось… и он понял, что принял правильное решение. Он не мог осчастливить эту девушку, а она заслуживала того, чтобы быть счастливой.
– Я вас понимаю, – тихо сказала Кэтлин и выпрямилась, спокойно восприняв его ответ. Ее губы изогнулись в слабой улыбке. – Честно говоря, лучше было узнать об этом сейчас, чем через несколько месяцев. Тем не менее, надеюсь, мы останемся друзьями.
– Конечно, я бы тоже этого хотел. Вы очень умная и красивая девушка, Кэтлин.
– Благодарю вас, Уилл. Знакомство с вами вселило в меня надежду. Даже если вы не станете моим мужем, вы доказали, что в природе существует по крайней мере один мужчина, который умеет слушать.
Он тихо усмехнулся.
– Не сомневаюсь, что я не один такой. И я уверен, что вы встретите свою судьбу.
– Знаменитая мадам Золикофф! – Мистер Эшгейт, хозяин сегодняшнего вечера, вынужден был кричать, чтобы заглушить шум. – Добро пожаловать!
Гости толпились у него за спиной, причем их оказалось больше, чем Эйва рассчитывала. Неужели все эти люди собираются присутствовать на сеансе?
На сегодняшний вечер ее пригласили всего несколько дней тому назад. Несмотря на то что предыдущий сеанс состоялся накануне, Эйва не стала отказываться. Она с головой погрузилась в работу, чтобы отвлечься от мыслей об Уилле. Поэтому-то и ухватилась за новую возможность, не удосужившись предварительно собрать информацию. Обычно она задавала вопросы. Знакома она с хозяином или нет? Кто из гостей придет? Как обставлена комната для сеанса? Сможет ли она полностью контролировать ситуацию?
На этот раз Эйва вообще ни о чем не спросила, и сейчас у нее по спине пробежал холодок тревоги. Она справилась с этим неприятным ощущением и любезно улыбнулась.
– Добрый вечер, мистер Эшгейт.
Он крепко пожал ей руку.
– Для нас большая честь принимать вас сегодня. И большая радость. Несомненно, этот вечер все мы запомним надолго. – Он провел Эйву вперед. – Сюда, пожалуйста, я хочу познакомить вас с гостями.
– Если не возражаете, мистер Эшгейт, я бы сначала хотела увидеть комнату, где будет проходить сеанс.
– У нас для этого еще будет достаточно времени. Пойдемте.
Вскоре Эйва уже знакомилась и разговаривала с приглашенными. Однако в поведении Эшгейта было что-то еще, кроме естественного возбуждения хозяина дома, принимающего гостей. Точно определить это Эйва не могла, но в помещении явно бурлили подводные течения, и все это ей не нравилось.
Гости являлись представителями высшего общества, богатой и привилегированной элиты, и все это напоминало Эйве об Уилле. Он, без сомнения, знал всех этих людей, тогда как она лишь порой встречала их имена на страницах газет.
К Эйве подошел пожилой джентльмен.
– Мадам Золикофф, я Роберт Мерфи. – Он галантно склонился над ее рукой. – Очень приятно с вами познакомиться.
