Раздался резкий протяжный свист; тормоза были отпущены, и колеса, дернувшись, покатили вперед. Уже очень скоро они будут возвращаться в город на скорости сорок миль в час и оставят этот унылый день в прошлом.
– Вы говорите, это Слоан настоял на том, чтобы вы приехали сюда сегодня? А как вы с ним познакомились?
– Это вряд ли касается кого-то из вас, – сухо заметил Уилл.
– Я друг их семьи, – одновременно с ним пояснила Эйва.
Брови Беннетта полезли на лоб.
– Друг семьи? Я не знал, что Слоаны общаются с кем-нибудь, кто живет восточнее Медисон-авеню, не говоря уже о Бруклине.
Уилл изо всех сил старался не заскрежетать зубами. Он предпочел бы, чтобы его знакомство с Эйвой не подвергалось слишком тщательному изучению. И тут ему в голову пришла идея.
– Боюсь, мисс Джонс скромничает из деликатности. Не хотел вам говорить, но она работает в газете и пишет статью о нашей предвыборной кампании.
Эйва восприняла новый поворот сюжета невозмутимо, даже глазом не моргнув.
– Да, я работаю в «Бруклин Дейли таймс».
Это известие полностью изменило атмосферу в салоне – и, нужно сказать, не в лучшую сторону. Томпкинс выпрямился и внимательно посмотрел на женщину. Выражение его лица стало настороженным и подозрительным.
– Я никогда не слышал о такой газете – и никто не информировал меня о присутствии репортера на митинге.
– Такая секретность была преднамеренной, – заявила Эйва. – Мы хотели получить объективную оценку кампании, взглянув на нее изнутри, хотя я и планировала со временем поговорить с обоими кандидатами.
Беннетт переводил растерянный взгляд с Уилла на Томпкинса и обратно.
– Ну, дополнительная помощь со стороны прессы нам не помешает. Не так ли, Чарльз?
Томпкинс уставился на Эйву, прищурив проницательные глаза. Уилл буквально чувствовал, как лихорадочно крутятся шестеренки в его расчетливом мозгу, просчитывая возможные варианты.
– Да, конечно… но в дальнейшем я сам буду сопровождать вас на собраниях и других мероприятиях. Мы хотим обеспечить вашу безопасность.
– В этом нет необходимости. Уверена, что у вас есть более важные дела. Кроме того, после сегодняшнего происшествия я не собираюсь посещать какие-либо политические собрания.
– Но мы надеемся, что сегодняшнее фиаско не восстановило вас против нашей кампании в целом?
– Разумеется, нет. Такие вещи невозможно предсказать, какими бы могущественными ни были кандидаты.
– Это верно, это верно, – пробормотал Томпкинс. – Когда бы вы хотели побеседовать с мистером Беннеттом?
Уилл предостерегающе поднял руку.
– Успокойтесь. И позвольте мисс Джонс действовать на свое усмотрение.
– Мистер Слоан прав – если, конечно, мистер Беннетт сам не захочет поговорить со мной прямо сейчас. – Эйва заерзала на месте и потянулась к небольшой дамской сумочке, висевшей у нее на поясе. – У меня с собой есть блокнот и ручка…
– Нет-нет, только не сейчас. – Беннетт быстро встал; его нежелание общаться с прессой было очевидным. – Детали вы можете обсудить с Томпкинсом. Я чувствую, что у меня вот-вот разболится голова, и поэтому лучше пойду прилягу у себя в вагоне. Было очень приятно с вами познакомиться, мисс Джонс.
Уиллу был уже знаком этот удовлетворенный изгиб ее губ. Откуда она знала, что Беннетт откажется? Эта женщина действительно очень умна и прекрасно разбирается в людях, умеет предсказывать их поведение. Его восхищение усиливалось.
– О да, конечно, мистер Беннетт. Я свяжусь с вами и уточню дату нашей встречи.
Джон попрощался и направился к двери, ведущей в соседний вагон. Томпкинс медленно встал, полез в боковой карман и, вынув оттуда свою визитную карточку, напечатанную на пергаментной бумаге, протянул ее Эйве.
– До связи, мисс Джонс. С нетерпением буду ждать этого момента. Мы очень ценим усилия представителей и представительниц нашей славной прессы, которые стремятся донести правду до почтенных жителей штата Нью-Йорк. Если вам что-нибудь понадобится, я всегда к вашим услугам.
– Благодарю вас, мистер Томпкинс. Вы очень любезны.
Тон Эйвы говорил прямо противоположное. Уилл ничего на это не сказал, и советник тоже вышел.
Когда они вновь остались наедине, женщина сердито выпалила:
– Репортерша, говорите? О чем вы только думали?!
– Я думал о том, как мне выдворить их из вагона, чтобы они оставили нас в покое… что, кстати, в конце концов сработало.
– Вы идиот! И как прикажете вести себя, когда мне придется брать интервью у Джона, да еще и для несуществующей газеты?
– Ладно, а почему вы тогда выдумали это название?
Раздраженный вздох Эйвы свидетельствовал о том, что ответ был до смешного очевиден.
– Да потому, что я не могла допустить, чтобы Томпкинс, желая проверить мои слова, стал расспрашивать в редакциях газет об Эйве Джонс.
Уилл разгладил ладонями тонкую шерстяную ткань на брюках.
– Я бы по этому поводу не беспокоился. Можно устроить, чтобы ваш репортаж где-нибудь напечатали.
Действительно, ведь Кэлвину Кэботу принадлежали две газеты, и это только в Нью-Йорке.
– Не будет никакого репортажа! – вспылила Эйва. – Вы хоть слышите, что говорите? Все, мерси. Сегодняшний день был катастрофой.
