Томпкинс посмотрел на нее с любопытством, слегка наклонив голову набок.
– Это странно. Ни одна из газет, с которыми я имел дело в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Филадельфии, не придерживается таких правил.
Эйва небрежно повела плечом, совершенно не беспокоясь о том, поверил он ей или нет. Ее правило номер один гласило: несмотря ни на что необходимо до последнего придерживаться первоначальной версии.
– И тем не менее мой редактор предпочитает действовать именно так.
Официант вернулся, поставив перед ними заказ. Когда он удалился, Томпкинс спросил:
– И как скоро нам ожидать статьи?
– Точно не могу сказать, – ответила Эйва, с сосредоточенным видом размешивая сахар. – Но очевидно, что она выйдет до начала выборов.
– Ну, будем на это надеяться. И все же нам очень хотелось бы знать, насколько доброжелательной она будет. Поскольку практически все газеты контролирует одна политическая партия, мне было бы выгодно иметь под рукой хвалебную статью, которую можно было бы противопоставить критической – она также может появиться.
– Я и не догадывалась, что в политике все так сложно, – задумчиво заметила Эйва. – Вы, должно быть, профессионал.
Несмотря на прозвучавший комплимент, выражение лица Томпкинса нисколько не изменилось.
– Да, я свое дело знаю. И именно поэтому не позволю Беннетту или Слоану допустить ошибку, которая могла бы поставить под угрозу нашу предвыборную кампанию. Например, одно дело – крутить роман с богатой вдовой из высшего общества, и совсем другое – встречаться тайком с молодой незамужней репортершей. – Он поднес чашку ко рту и пригубил кофе, в то время как Эйва, потеряв дар речи, пыталась взять себя в руки. – Вы понимаете, что я имею в виду, мисс Джонс?
Ее лицо вспыхнуло от возмущения. И хотя на самом деле Эйва не была репортершей, удар пришелся в цель. Она понимала, что политическая карьера Уилла потерпит крах, так и не начавшись, если станет известно, что он как-то связан с ней. Тем не менее Чарльз Томпкинс не имел никакого права ею помыкать.
Кровь Эйвы вскипела от злости, которая пришла на смену возмущению. Женщина подалась вперед.
– Видимо, у вас создалось ложное впечатление по поводу того, что именно вы можете мне говорить. Я не обязана отчитываться в своих действиях ни перед вами, ни перед мистером Слоаном, ни перед кем-либо еще. – Она встала из-за столика. – Спасибо за чай.
Эйва вышла из кафе, ни разу не оглянувшись.
Предвыборная кампания в Нью-Йорке включала в себя не только митинги и парады, она также предполагала небольшие закрытые званые обеды для избранных сторонников – тех, кто давал партии крупные суммы денег. Поскольку в число спонсоров входили люди, которых Уилл знал долгие годы благодаря встречам в клубах и на всевозможных светских раутах, такие мероприятия, как правило, доставляли ему удовольствие. Однако сегодня вечером ему было чрезвычайно сложно демонстрировать энтузиазм.
Отдав шляпу и трость дворецкому, Уилл пожал руку мистеру Апдайку, джентльмену почтенного возраста, всячески способствовавшему успеху их предвыборной кампании. Апдайк тоже входил в Совет директоров Северо-восточной железной дороги.
– Спасибо вам за сегодняшний прием.
– Не за что, Уильям. Чтобы помочь Слоанам, я готов на что угодно. Ваш отец гордился бы вами.
Уилл с трудом сдержался, чтобы не скорчить скептическую гримасу. Гордость была не тем чувством, которое его отец когда-либо испытывал по отношению к своему единственному сыну. Планку для измерения успеха Слоаны установили чрезвычайно высоко, и при жизни отца Уиллу не удавалось даже приблизиться к этому уровню. Несмотря на высокие оценки и похвалы, которыми удостаивали его наставники и учителя, Уилл все равно был разочарованием для отца. Впрочем, эти воспоминания не особо его волновали, поскольку Арчибальда Слоана разочаровывало абсолютно все в его жизни: жена, компания, дети… В общем, не было на свете человека несчастнее его.
Уилл надеялся, что его старик, поджариваясь на вертеле в аду, зеленеет от зависти, видя, чего достиг его «ленивый» сынок.
Тем не менее нельзя было поносить родителей, даже если они уже давно умерли.
– Спасибо за добрые слова, – ответил Уилл. – Мой отец очень вас уважал.
Апдайк горделиво выпятил грудь.
– Чертовски жаль, что он так рано умер. Ладно, пойдемте, – сказал он, жестом приглашая Уилла в дом. – Большинство гостей уже прибыли.
В гостиной Апдайка собралась знакомая компания: Беннетт и Томпкинс, разумеется, а также председатель отделения республиканской партии в штате Нью-Йорк. Здесь были и другие представители высшего общества – знакомые Уиллу чуть ли не с рождения.
Остановившийся рядом лакей предложил ему бокал шампанского. Взяв напиток с подноса, Уилл услышал за спиной знакомый голос:
– А вот и вы, Слоан!
Обернувшись, он увидел, как Томпкинс машет ему рукой. Рядом с советником по политическим вопросам стояли Джон Беннетт, мистер Роберт Айзелин и какая-то молодая брюнетка, явно не его жена. Вероятно, дочь? Уилл ни разу не встречался с ней лично, хотя она и входила в список его потенциальных невест.
