Все внезапно погрузились во тьму. Она сгущалась, липкая и всепоглощающая, подобно смоле, вытекающей из древней раны мира. Не было в ней ни звёзд, ни луны, ни малейшего намёка на проблеск света, лишь плотная, осязаемая пустота, давящая на виски и шепчущая безумные слова на грани слуха. Дыхание сбивалось, разум метался в попытке найти хоть какую-то точку опоры, но тьма безжалостно поглощала любые попытки сопротивления. Казалось, время здесь утратило свой ход, растворившись в бесконечном настоящем. Каждый миг тянулся, как вечность, наполненный лишь ощущением абсолютной изоляции. Память мерцала, пытаясь вырвать из глубин сознания обрывки прошлого, но тьма глушила их, превращая в бессмысленный шум. Страх сковывал движения, парализуя волю, превращая в беспомощную куклу, брошенную на произвол судьбы в этом бездонном колодце небытия.
И все же, в самом сердце этой кромешной мглы, рождалось слабое, едва уловимое ощущение. Надежда? Или просто иллюзия, порожденная отчаянием? Невозможно было сказать наверняка. Но этот слабый огонёк, будто крошечная искра в бушующем пожаре, давал силы не сдаваться, продолжать двигаться вперёд, во тьму, в поисках выхода, в ожидании рассвета. Быть может, за этой завесой мрака скрывается что-то иное, что-то, способное рассеять тьму и вернуть свет в этот потерянный мир.
Барс и его друзья первыми пришли в себя и едва разлепили глаза.
– Босс… – простонал Грам. – Какого хрена произошло?
Барс попытался поднять голову и посмотреть по сторонам. И то, что увидел, повергло в шок. Его брови поползли наверх, а на гладком лбу образовались мимические морщинки.
– Твою мать… – только и смог выдавить из себя. Глаза не могли поверить в происходящее. Они находились совсем в другом месте, как будто их перенесла невидимая сила в сердце джунглей, и были привязаны к дощатому забору. Пальмы с сухой корой стояли вокруг подобно великанам. Множество деревянной утвари говорило о том, что здесь обитают люди. Барс завертел головой, пытаясь увидеть Вилику, и, не найдя среди всей компании, проорал:
– Где она?! Эй! Вы! Развяжите нас!
Остальные от его крика начали быстрее приходить в себя.
– Босс… – простонал Мика. – Что это было? Где мы?
– И как вообще здесь оказались? – захлопал глазами Гадин, тоже их друг.
– Похер как! Главное, с нами нет Вилики! Давайте, надо развязаться, иначе станем обедом каких-то каннибалов. – Проговорил Барс повышенным тоном и начал двигать кистями, чтобы избавиться от верёвки. По сути, для него, отменного бойца, это не составило особого труда, и вскоре он уже помогал развязаться и остальным. Люди Вилики и Маркуса пришли в себя медленнее. Барай объяснил происходящее как смог.
– Это точно тайное племя, считающее себя хозяевами джунглей. Их боятся все жители Доконга. Я же говорил, что мало кто возвращался живым отсюда. А к их храму так вообще никто бы не подошёл. Все боятся. С него выход только на тот свет, чего вы и добились. Думаю, вашу дамочку сейчас готовят в лучшем случае в жёны дикому вождю, а в худшем – в… подстилки.
– Заткнись! – Барс ударил его кулаком в нос. Барай прижал руку к носу, из которого потекла кровь. Благо, что не сломан.
– Мы найдём её! – Его шунгитовые глаза горели ненавистью.
Вся компания сбросила пеньковые верёвки, растёрла руки и двинулась к поселению, видевшему за лианами. Джунгли сгущались над головами, как зелёный купол, кидая мрачные тени. Солнечные лучи едва пробивались сквозь гущу различной растительности, рисуя причудливые узоры на сухой земле. Вдали послышался крик обезьяны, за ним – переливчатое пение неизвестной птицы.
Звуки джунглей – это симфония жизни и смерти, красоты и опасности, гармонии и хаоса. Здесь каждый – охотник и жертва, каждый борется за выживание в этом вечном круговороте. Спёртый воздух смешивался с цветочными ароматами. У Бусина даже защекотали ноздри. Он чихнул.
– Барс, куда мы? – прогундосил.
Тот кивнул в сторону поселения.
– Но там же дикари?..
Барс нахмурился. Глаза цвета того же шунгита блеснули в зеленоватом полумраке.
– А ты что, боишься?! Вот именно, что дикари – голые оборванцы. А мы все вооружённые бойцы. Если они обидят Вилику, я им скальпы сниму. – В подтверждение слов вытащил финку.
По мере приближения к поселению слышались детские крики и смех. В этом шуме парни уловили и другие звуки, похожие на глухие удары в барабаны.
– Точно дикари, – выдохнул Макр.
– Это там – тамы, – вставил свои три копейки Барай. – Обычно ими они что-то отмечают: то ли и жертвоприношение, то ли удачную охоту. А может… и свадьбу, – добавил приглушённо, искоса поглядывая на Барса. Бешеный взгляд того не заставил себя ждать.
– Откуда такие глубокие познания уклада этого племени?
Барай пожал плечами.
– Я…
Барс сверлил его тёмным взглядом. Остальные также уставились на Барая.
– Чёрт. Я был у них в плену и чудом унёс ноги.
– Да ладно… – вырвалось у Макра. А Крис добавил:
– Ты же говорил, что отсюда ещё никто не возвращался живым.
– Никто, кроме меня. Я смог разрезать сетчатый мешок, в котором они меня держали всю ночь. Упал и убежал. Меня не охраняли.