Чтобы меньше скучать, хотя это казалось почти невозможным, я вернулась к творчеству. Покрыла глазурью уже расписанные крынки и решила заняться блюдами. Краски были напитаны магией. Осталось только смешать их с маслом и нанести рисунок. Я уже достала палитру, как вдруг заметила сани, что остановились у дома моих соседей. В другой раз не обратила бы на них внимания, но мне показалось странным то, что повозка не въехала во двор, а осталась на улице. Возница дождался, пока хозяйка присоединится к нему, и тронул поводья.
Я наскоро оделась, взяла новую крынку и отправилась к соседям. Надеялась, что обещанное мне молоко все же осталось.
На стук как обычно первой отреагировала собака. Гавкнула несколько раз, беззлобно, скорее для порядка, и снова спряталась в будке. Я ее понимала: мороз ударил знатный.
– Здравствуйте, Катерина Семеновна, – приветствовала меня Фима. – Простите, но сегодня тетя молоко на ярмарку отвезла. Если не раскупят все, то к обеду приходите.
– Как на ярмарку? – опешила я. – Она же завтра будет.
– Завтра все к Новолетью будут готовиться. Не до того. Вот ярмарку и перенесли на день раньше. Вы не знали?
Я и правда не знала. С событиями последних дней потеряла счет времени. Еще гадала, как бы мне совместить поездку в столицу и посещение той самой ярмарки. Теперь и думать не надо – опоздала. Хотя…
– Фима, у вас санок нет? – решила попытать счастье.
– Есть. Сейчас вынесу. Только верните после, а то мамка ругаться станет.
Девочка ненадолго скрылась за дверью и вскоре вернулась с деревянными детскими санками. Я помогла ей вынести их. Довольно тяжелые, но, если везти их за собой по снегу, то вес не будет так чувствоваться.
Я поблагодарила Фиму. В залог сохранности ее имущества оставила крынку. Возражения слушать не стала.
Мне не нравилось действовать так, впопыхах, но ничего другого не оставалось. По-хорошему следовало дождаться Володи, о чем он и говорил, когда просил отложить продажу крынок до поры, до времени, но он теперь работал. Не дергать же его по каждому пустяку. Сама справляюсь.
Я поставила три оставшиеся крынки в сани, перевязала их веревкой и отправилась в путь. Идти было недалеко, но с грузом за спиной не так и просто. Ничего, Москва не сразу строилась. Лишь бы успеть и найти местечко для торговли.
Я и успела, почти.
– Куда со своим? – остановил меня крупный мужчина на входе. – Сначала торговую пошлину заплати.
Все-то у них тут схвачено, подумала я и последовала в указанном направлении. Под присмотром старичка-писаря заполнила бумагу в двух экземплярах, поскольку ксерокопии здесь еще не научились делать, заплатила небольшую сумму денег и вышла на улицу. Бородатый мужик вернул мне сани с крынками и пожелал хорошего дня.
В том, что я опоздала, убедилась практически сразу. Праздничная ярмарка заняла почти всю площадь. По периметру и в центре, рядами, располагались деревянные столы, за которыми стояли крестьяне и торговцы. Первые в основном продавали мясо и молочные продукты, разнообразные соленья и варенье. Одного только меда я насчитала сортов двадцать. Вторые предлагали платки и бусы, гребни, разнообразие чаи, посуду и все, что только душа пожелает.
Покупателей здесь было столько, что яблоку негде упасть, не то, что мне пристроиться с товаром. Пришлось занять едва ли не единственное свободное место – у противоположного выхода. Я расставила крынки на столе и приготовилась ждать.
Моей соседкой оказалась словоохотливая бабуля, которая продавала носки с варежками. Старушка, видимо, заскучала и обрадовалась собеседница в моем лице. Она так заговорила меня, что я чуть было не пропустила своего первого покупателя.
Мужчина как-то странно оглянулся по сторонам и нетвердой походкой направился ко мне. Я мысленно пожелала, чтобы он прошел мимо, но у судьбы на этот счет были свои планы.
Незнакомец чересчур внимательным взглядом окинул посуду, будто корову выбирал. Взял одну из крынок, повертел в руках. Я взмолилась, чтобы не уронил.
– И чем же так хороши твои горшки, барышня?
– Крынки, – поправила его. Понимала, что лучше не связываться, но слова вырвались сами собой. О волшебных свойствах посуды почему-то говорить не хотелось. – Недорого отдам.
– Кому они нужны, хоть дорого, хоть дешево? Вон какие грубые и размалеванные абы как.
Мужчина усмехнулся. Смотрел мне в глаза, ждал реакции. Мне стало обидно до слез, но я держалась. Столько сил потратила, выписывая еловые веточки, снежинки, шары-украшения, так радовалась, когда у меня все получилось, а теперь выслушивала обидные слова.
– Чего глаза лупишь? Понравился? Так и скажи, приголублю. А, может, ты не горшками, а кое-чем еще приторговываешь?
Голос мне показался смутно знакомым, хотя мы вряд ли встречались раньше. Щеки загорелись от возмущения. Мужчина лишь рассмеялся своей похабной шутке.
– Ты чего к девке пристал? – вступилась за меня старушка. – Иди своей дорогой.
– Тебя, старую каргу, не спросил.
– И правда, – сказала, с трудом сдерживая эмоции, но незнакомец перебил меня.
– Что, красавица, приласкаешь меня? Может, и горшок тогда у тебя возьму в довесок.
