– Не продаются… горшки, – выдавила с трудом. Слова комом стали в горле. Руки задрожали. Никто и никогда не разговаривал со мной так.
– Ну, и леший с тобой!
Мужчина поднял над головой крынку, которую продолжал держать в руках, и что было силы бросил на прилавок. Посуда жалобно зазвенела, хрустнула и рассыпалась осколками, а вместе с ней рассыпались мои мечты.
– Так-то оно лучше будет, – ухмыльнулся незнакомец и пошел, насвистывая какую-то немудреную мелодию.
Старушка охала и кляла “мерзавца и супостата” на чем свет стоит. Полицейский надзиратель, в обязанности которого входило следить за порядком, спешил к месту преступления. Тяжелый тулуп из овчины и собственный немалых размеров живот сильно замедляли его движения.
– Что… случилось? – спросил он, тщетно борясь с одышкой.
Женщины зашумели. Перебивая друг друга, рассказывали о происшествии. Только я находилась в каком-то странном оцепенении и молчала. Смотрела на черепки и с трудом сдерживала слезы.
– Вон она, Володя, я ее нашел!
Знакомый, чуть надтреснутый голос ворона показался мне самым приятным звуком. Федя опустился мне на плечо. Вслед за ним, расталкивая толпу любопытных и сочувствующих, появился Владимир. Бросил короткий взгляд на прилавок, провел над ним рукой, нахмурился и добавил:
– Демид, я домой. Предупреди Гордея Гордеевича.
– Сделаю, – кивнул парень, что сопровождал моего мужа. – Потом разберемся.
Я поблагодарила старушку и вышла вслед за мужем. Едва мы оказались за воротами, как вцепилась в его локоть, ставший моим якорем, и рассказала о том, что случилось, о безразличии окружающих. Володя слушал молча, только проступившие желваки выдавали его истинные чувства.
– Санки забыли, – спохватилась я. – Я их у Фимы одолжила и оставила там. Я все теряю.
– Не переживай, – начал он, а я разревелась. Не из-за санок, конечно, а из-за всей этой ситуации. – Федя!
– Присмотрю, – ответил ворон. Стоило мужу отойти, как добавил, обращаясь ко мне:
– Я, как увидел этого дурного, сразу за Володей отправился. Летел, как мог, но опоздал. Не серчай, Катерина.
– Ты тоже узнал его? Видел прежде?
– Видел, – не стал отнекиваться Федя, чем только сильнее удивил меня. – Не переживай, я это так не оставлю. Мужа только зря не тревожь, как бы дров не наломал. Он же ради тебя себя не пожалеет.
– Хорошо, не скажу.
– Тайны? – уточнил Владимир. Как всегда, появился неожиданно. Одной рукой обнял меня за плечи, другой держал за веревочку санки. – Ну-ка признавайтесь!
Я попыталась было отшутиться, но не смогла солгать. Честно поделилась своими подозрениями. Федя боднул меня головой, намекая на наше с ним соглашение, но вслух ничего не сказал. Под пристальным взглядом мужа тоже признался и упомянул какого-то Макара. Мне это имя ни о чем не говорило, в отличие от Владимира. Я чувствовала, как он напрягся, и почти пожалела о своей откровенности.
– Ты только держи себя в руках, – попытался успокоить его ворон. – Теперь у нас тоже есть, что предъявить.
Вроде бы по-русски говорили, но я не понимала и половины. Потом спрошу. Сейчас важнее было удержать мужа от необдуманных поступков.
Домой мы вернулись вдвоем. Федя вызвался самолично вернуть санки и попросил к ужину его не ждать. Выглядел при этом таким важным, будто собирался на прием к английской королеве.
Володя не отпаивал меня чаем. Вместо этого помог раздеться, отнес в спальню, завернул в одеяло и устроился рядом. Крепко обнял и прошептал:
– Прости меня.
– Ты не виноват.
– Виноват, Катя. Обещал защитить тебя и не смог.
– Мне надо было послушать тебя. Все в жизни бывает, главное, что мы вместе.
– Не передумаешь заниматься посудой?
– Нет, буду продолжать назло всем недоброжелателям. Я без творчества, как ты без магии.
– Значит, после праздников будем думать, где продавать наши горшки.
– Наши? – улыбнулась ему.
– Конечно, наши. Я тоже немного участвовал в процессе.
Я провела рукой по щеке мужа, поцеловала в шею, куда дотянулась. Вновь призналась, что мне повезло с ним, несмотря ни на что.
Утро выдалось довольно суматошным. Поскольку будильников в моем новом мире не существовало, я едва не проспала. Проснувшись, все никак не могла собраться. Вроде бы уже не так переживала из-за событий вчерашнего дня, даже шутила, но все равно чувствовала какую-то тревогу. Быть может, даже не свою. Владимир казался мне слишком напряженным. Был задумчив, отвечал односложно, зато выглядел намного наряднее меня. Он уже успел переодеться в праздничный костюм, белоснежную рубашку, тогда как меня платье дожидалось в поместье Нефедовых. Туда-то мы и отправились.
Дорогой я рассказала мужу о неожиданной поддержке отца. К слову, Владимир едва ли выказал удивление, что снова навело меня на мысль, которая и прежде не давала покоя: Чарторыйский знал намного больше, чем говорил мне. То ли не доверял, то ли, напротив, заботился обо мне. В любом случае сегодня наступит Новолетье, значит, откроются все тайны. Осталось лишь дождаться ночи.
