Свою политику по отношению к духовенству, рассказывает Иим Ион, полпотовцы начали проводить в открытую сразу после 17 апреля 1975 года. На другой же день в занятом «красными кхмерами» Пномпене неподалеку от пагоды Онолоум состоялась публичная казнь глав буддийской церкви Кампучии, двух «королей сангхи», руководителей сект Маханикай и Дхаммаютикникай[6], верховных бонз — Хуот Тата и Тен Леанга. Вместе с ними были расстреляны и другие настоятели крупных монастырей.
Угрозы расправиться с верхушкой буддистской церкви со стороны Пол Пота и его сторонников раздавались и прежде. Решение повесить Хуот Тата было принято уже тогда, когда тот выступил с «открытым письмом к руководителям красных кхмеров», в котором встал на позицию Лон Нола и фактически оправдывал репрессивные меры марионеточного правительства. В начале 1975 года пномпеньский режим с благословения духовенства провозглашает начало «религиозной войны», в которой «красные кхмеры» объявляются «врагом номер один кхмеровской религии». Создается специальный штаб под командованием лонноловского полковника. В тот же период в городах Кампучии появляются листовки, подписанные руководителями Национального единого фронта Кампучии, где говорится, что главы сект идут на поводу у лонноловской администрации. 28 января 1975 года министр информации в королевском правительстве национального единства Кампучии Ху Ним обратился к монахам Пномпеня с призывом прекратить сотрудничество с режимом и присоединиться к НЕФК. Некоторые служители культа, предвидя обреченность Лон Нола, понимая несправедливость его политики, оставляли свои посты и уходили из столичных монастырей.
— Сложное было время, — рассуждает Йим Ион. — Война разобщила людей, сделав их врагами, кхмеры убивали кхмеров. Все мы мечтали о скором мире. И никто не думал, что самое страшное впереди и опять кхмеры будут убивать кхмеров.
НО ВОТ миновала черная ночь над Кампучией, изгнаны с ее земли силы зла. Что же изменилось в сознании монаха, проповедовавшего всю жизнь непротивленчество? По-прежнему ли он уверен в том, что причиной всех страданий является жажда жизни, порожденная авидьей — невежеством и непросвещенностью людей? Все так же считает, что единственный путь к спасению — это «благородный восьмеричный путь», указанный «Дхаммападой» и состоящий из «праведного воззрения, праведного стремления, праведного действия, праведной речи, праведной жизни, праведного усилия, праведного созерцания, праведного размышления»?
Старческие слезящиеся глазки бикху по-доброму смотрят на меня, и я вижу, в них играет покровительственная улыбка. Вижу также, что он далек от «праведного размышления», ему эти вопросы, видно, слышать не впервой, и все, чем я так интересуюсь, он давным-давно осмыслил. Может быть, не до конца, может быть, его мысль еще бьется над разрешением этих проблем... Нет, он не станет подвергать ревизии сложившиеся веками догмы и постулаты священного учения, в истинности которого он ни на минуту не сомневается. А для того, чтобы вразумить пытливого собеседника, потребуется не час, не два.
И дело тут не во времени, внушает бикху. Для этого нужна целая жизнь, примерно такая, как прожил он, — долгая и короткая, полная сладостных мучений и подавленных желаний, одиноких раздумий и поисков истинной мудрости. Йим Ион перебирает, словно четки, нанизанные на нить манускрипты — сатра, выведенные на листьях латании старательной рукой монастырского писаря, зачитывает на языке пали еще несколько строф из «Дхамманады», а затем, оставив начетничество в покое, ведет меня к побитому алтарю, к статуе Будды без рук и с прилепленной цементом головой, на которой видны еще отметины от полпотовских пуль.
— Они покушались не только на нашу веру, но и на всю культуру кхмеров, на исторические корни народа, — говорит он тихо, чтобы не мешать молящимся. — Страдания народа были безмерны. И к нам приходят люди искать утешения, совета. Мой долг — помогать им.
На еще более низкой ступени «общественной иерархии» в полпотовской Кампучии стояли чамы — национальное меньшинство, живущее анклавами в кампучийских провинциях и исповедующее ислам.
Потомки тех чамов, которые в средние века владели обширными землями на территории Центрального Вьетнама, юго-восточной части нынешней Кампучии, юга Лаоса. Их государство соседствовало с кхмерской империей и Дайвьетом (нынешним Вьетнамом), вело периодически войны и торговало со своими соседями. Чамы были хорошими мореходами, строителями, ремесленниками, земледельцами. Культурно и этнически они имели мало общего с кхмерами, что, кстати, использовали полпотовские идеологи в своей национальной политике.
Чамы были отнесены в разряд «неполноценных, враждебных революционной структуре общества нового типа» людей. Несмотря на провозглашенное равенство граждан всех национальностей в полпотовской конституции 1976 года, проводилась линия на физическое уничтожение чамов как этнической прослойки.