Обставлено было все в соответствии со строгими правилами «Патимокхи» — монашеского устава, где перечислены все наказания за возможные прегрешения. Завернутый в белую тогу главный бонза — «прэах-сангха» восседал в кругу своих единоверцев, обряженных в оранжевое одеяние, преисполненный важности, монотонно читал подобающие проповеди. Впрочем, если следовать строгим канонам писания, надо признать, что отступления от правил все-таки были. На церемонии присутствовали двое посторонних — я и оператор советского телевидения Виктор Никитин, с которым мы совершали поездку по трем соседним провинциям. Причем, вопреки нашему опасению, прэах-сангха долго упрашивать не пришлось. Только узнав суть дела и выслушав наши пожелания, он любезно дал «добро» на присутствие в пагоде «иноверцев из дружеской страны».
— В «Патимокхе» об этом не говорится ни слова, — сказал он. — А свой грех, думаю, отмолю.
Виктор был расстроен: снимать внутри храма ему не пришлось, так как, кроме коптящих лампад, другого освещения не полагалось.
Глава монашеского братства представил новобранцев. Те, в свою очередь, клятвенно заверили общину, что за ними не водится ни воровства, ни предательства, ни убийств, нет долгов перед близкими и государством. Взяв с них обещание словом и делом способствовать распространению в народе учения Будды, служитель монастыря — «ачарий» обрил им головы, брови и облачил в шафрановую накидку. С этого момента юные послушники стали полноправными членами сангхи, подчинив себя аскетическим правилам, по которым живет каждый бикху. Надолго ли? По крайней мере на три месяца. Молодые будут учиться грамоте, штудировать буддийские тексты, собирать подаяния, заботиться о чистоте собственных помыслов и внушать благонравие другим. В переводе с санскрита «бикху» означает «нищий». И нищенство возводится в важную религиозную добродетель. Монахи могут покинуть общину в любое время, если захотят вернуться к мирским делам, жениться, завести семью.
А пока они приняли на себя множество обетов, из которых на первом месте стоят безбрачие и полное целомудрие, а также отказ от каких-либо удовольствий и жизненных удобств. Им запрещается принимать участие в танцах и представлениях, употреблять крепкие напитки, носить украшения, вдыхать благоухания, спать на удобном ложе, владеть золотом и серебром. Единственной их личной собственностью будет «патра» — чаша для сбора подаяний. Они должны теперь внимательно оглядывать питьевую воду, дабы ненароком не погубить живое существо, проглотив его вместе с влагой. В женщинах они обязаны видеть только сестер или матерей, а при встречах с незнакомыми представительницами слабого пола отводить глаза в сторону.
Я помню, как мы однажды с женой вошли в одну из пагод Пномпеня и после короткой экскурсии стали прощаться с бикху. Настоятель пожал мне руку, просил заходить еще и, видимо, за разговором машинально потянулся к другой руке, дотронулся уже кончиками пальцев до нее, но вдруг испуганно отдернул свою руку и извинительно забормотал что-то про себя. Это была женская рука. Нам стало жаль старика, который из-за нас нечаянно нарушил данный обет.
В ГОДЫ полпотовщины монахи, зачисленные в третью категорию населения, обреченную на вымирание, изгонялись на хозяйственные работы, святилища и пагоды приспосабливались под другие нужды. В «Дамрей Сар», например, содержались свиньи, и большинство реликвий этой центральной пагоды Баттамбанга разрушено настолько, что не поддается реставрации.
Я спрашиваю Йим Иона, сколько монахов сейчас насчитывает Баттамбангская сангха. Он отвечает — всего 470. А раньше их было около шести тысяч. Много его братьев погибло в ходе «социальной перестройки общества», в том числе и те, кто в свое время активно выступал против марионеточного правительства Лон Нола. Ликвидирована была практически вся верхушка кампучийского духовенства.
Йим Иону, как он считает, повезло больше других. Еще до прихода «красных кхмеров» он был настоятелем в «Дамрей Сар». Когда к ним явился полпотовский офицер с пистолетом в руке и назвал себя «новым мессией», монахи не подозревали, что тот говорит всерьез. Поначалу кто-то хотел его урезонить, но офицер в подтверждение своих полномочий приказал солдатам открыть огонь по статуе золоченого Будды из автоматов, а потом произнес речь.
Из его выступления следовало, что раз Будда родился не в Кампучии, значит, кхмеры должны исповедовать не религию, «навязанную извне буржуазией, а преобразующие идеи Ангка лоэу», то есть руководящего органа полпотовской партии. Всех бикху изгнали на поля и в леса. Йим Ион по возрасту попал в группу «немощных» и был оставлен в трудовой коммуне деревни Чомном уезда Колборай, что в 60 километрах от Баттамбанга. Там он занимался плетением корзин, циновок из бамбука и индийского тростника.