Каменные стены по бокам селения оказались вполне капитальными, но очень, очень старыми – наверное, той же архитектуры и эпохи, что и руины черной башни. Остальные постройки были странными, словно кто-то, привычный к вольной кочевой жизни, пытался построить на основании своих навыков капитальные дома. Впрочем, часть строений и представляла собой именно шатры. Вся эта разномастная коллекция жилищ окружала центральный высокий шатер, стоящий посередине чистого пространства, и там, опираясь на огромный молот, стоял воин в два раза более широкий, чем Торрен и уже встреченные ими представители племени. Он был и выше других, огромный, мощный, и ощущение массивности подчеркивалось меховой мохнатой накидкой на плечах и объемными, грубыми, тяжелыми наручами на сложенных руках, похожих на кандалы. Мист один такой и двумя руками бы не подняла, несмотря на свою совершенно не эльфийскую и не фейную комплекцию.
Старик подошел к этому монументальному персонажу, едва кивнув, показал на свое охвостье в лице троицы приключенцев и что-то бодро заговорил, видимо, перечисляя известные ему факты.
Воин выслушал его, хмурясь, потом крикнул назад, в шатер позади себя, и оттуда после паузы вышла женщина. Она была настолько же прекрасна, несмотря на очевидные расовые черты, как и монументальна, возвышаясь над тем же Торреном, совершенно обалдевшим от такого количества женской красоты, на полголовы, как минимум. Огромный зеленый воин снова ей что-то пророкотал, и женщина перевела взгляд на путников, изучая так пристально и придирчиво, будто на глаз прикидывала живой вес, качество шкуры и возможности выделки мяса. Закончив осмотр, она дернула верхней губой, обнажая зубы, и сделала шаг к пришельцам.
– Это была улыбка, – прокомментировал Торрен, словно подбадривая сам себя. – И я не оптимизь.
– А я вообще молчу, – отозвалась Мист.
– Так я тебя не первый месяц знаю, – проворчал Торрен. Однако он, на удивление, кажется был прав – женщина подошла к ним, не сводя пристального взгляда, но раскрывая пустые руки в жесте миролюбия.
– Звать…Айтхара, я говорить весторн. Мало говорить, но другие не говорить, – сказала она неожиданно музыкальным голосом с бархатистой хрипотцой.
– Звать….Торрен, – ляпнул Торрен, не зная куда девать глаза и теряя дар связно выражаться. Чтобы смотреть монументальной даме в лицо, ему надо было задирать голову, и взгляд его постоянно стекал в куда более удобное положение, к сожалению или счастью расположенное на уровне обширной груди женщины.
– Он тоже говорить весторн мало, – вполголоса поддакнула Мист, не в силах придержать язык и не подтрунивать над приятелем хотя бы в такой серьезной ситуации. В самом деле, у них был дар – превращать все на свете в пепельный цирк. Впрочем, кажется, Айтхара приняла обращение Торрена вполне адекватно.
– Друзья? – указала она на Мист и Эрраха раскрытой ладонью, явно старательно избегая любых жестов, которые могли бы быть расценены как угрожающие.
– Друзья, – повторил Торрен утвердительно. – Звать Моррайт, – он указал на Мист и следом на их подопечного эльфа. – Звать Эррах. Друзья.
– Моррайт, – повторила Айтхара, с сомнением вглядываясь в лицо девушки, от чего та из чувства противоречия приосанилась и подобралась, мол, да, это я, не сомневайтесь. – Эррах, – после долгой паузы, она перевела взгляд на него. – Эррах – эолен?
– Зубастая тьма он, а не эолен.
– Н’ирн эолен? – уточнила зеленая, и ее брови поползли вверх. Эррах машинально и немного испуганно даже, кивнул, готовый согласиться с тем, чтобы его как угодно называли, только бы не нависали, и чихнул, утерев нос рукавом.
– А Айтхара и друзья? – влезла Мист, которую этот неторопливый допрос уже начал утомлять.
– Называть весторн орки, – тут же откликнулась она. – Мы, Айтхара и друзья – обережители.
– Орки! – полуторжествующе прошептал Эррах, дергая Мист за рукав в экстазе исследователя, чья догадка нашла подтверждение. – Я был прав!
Огромный зеленый что-то пророкотал, и Айтхара повернулась к нему и приведшему их старику, что-то объясняя, поочередно показывая на Торрена, Мист и Эрраха. Те слушали ее с немалым пиететом, что позволяло предположить, что орчиха – не просто переводчик с мертвого в этой части Эквеллора языка, а вполне себе одно из принимающих решения зеленых лиц. Перекинувшись парой фраз, орки, кажется, до чего-то договорились. Пару раз явственно прозвучало имя Нитлока, и Айтхара снова обратилась к путешественникам.
– Вы помогать, и мы одержать вместе победа. Славное волшебство прийти, как обещано, к нам, чтобы покончить с проклятьем. Сегодня мы праздновать малая победа, завтра мы думать о большая. Вы отдыхать. Не гости, родня.
– Родня! – гордо сказал Торрен, еще больше выпячивая грудь.
– Я ж говорю, на секунду отвернуться нельзя, тут же обзаводится родней в неположенных местах, – посетовала Мист вполголоса. – Айтхара, нам бы пожрать. Еда? Понимаешь? И спать. Отдыхать. ну, раз мы родня – нам, наверное, и жилье какое-нибудь полагается.
