– Правильно. В ней стоит плита “Калеб” – такое имя маг дал Башне почему-то. Интересно только, который из магов – явно не Иллемэйр. Килларан, или кто-то до него?
– Стал бы Килларан свои силы разбазаривать, – вставил Торрен. – Это явно кто-то из двух более ранних парней наваял.
– Мде, – согласилась Мист. – Но это, конечно, скорее праздный вопрос. Важнее то, была ли там одна плита, или несколько, например, но это тоже несколько вторично – нам сгодится и одна, только пусть бы милейшие зеленые родственники нам помогли.
– Мы им – они нам.
– Чтоб нам еще справиться с тем, что им надо, – посетовала девушка.
– Скорее всего, они хотят остановить нежить, – логично предположил Эррах.
Мист устало потерла глаза.
– Бред какой-то пепельный, чтоб им всем. Ладно. Нам обещали праздник в честь сегодняшней победы, а дальше будем смотреть по обстоятельствам. Выкрутимся. Если что – намылимся и огородами, огородами.
– Нельзя, – Торрен наставительно поднял палец. – Они уже родня, к тому же, нас покормили.
– Как просто завоевать твое доверие и расположение, однако, – вздохнула девушка, складывая пустые горшочки обратно пирамидкой по размеру. Вытерла руки об себя и достала Книгу. Не то, чтобы это могло сильно помочь, но поиски ответа, даже бесплодные, ее всегда успокаивали.
Ее спутники притихли: Торрен занялся своим снаряжением, а Эррах, придвинувшись бочком, стал подглядывать. Мист, заметив это, гнать его прочь не стала, тем более он держался тихо и не возникал с возражениями, когда она перелистывала страницы или вообще начинала нервно листать Книгу взад и вперед, то пользуясь, то не пользуясь поиском.
Наконец (Мист еще не успела начать лопаться в неизбежных поисках уборной) Айтхара снова вернулась и, пугающе улыбаясь, поманила их за собой.
– Какие у нее ж таки глаза, – мечтательно сказал Торрен, глядя совсем не на глаза.
– Дым и пепел, – воздела очи к потолку Мист. – Странные у тебя вкусы: деревянная статуя, демоницы, орчиха…
– Дак мы только с такими и общаемся, – посетовал Торрен. Он оставил большую часть оружия, включая Хладогрыз, в их временном доме и даже причесался, от чего, на взгляд Мист, стал выглядеть, скорее, менее внушительно, чем более привлекательно. На площади было не протолкнуться: на столах была разложена еда, кто-то играл бравурные мелодии на нехитрых инструментах, кто-то танцевал, кто-то болтал: все это выглядело как обычный сельский праздник, со скидкой на расовые особенности местных жителей. Но к пришельцам все были преувеличенно дружелюбны – им зубасто улыбались, их осторожно касались зелеными руками, приглашали к столам. Один из самых крупных орков поспешил Торрену навстречу, обнял его с искренней радостью и, не слушая возражений, утащил прочь: Мист логически прикинула, что это был тот самый Нитлок, хотя различить зеленую братию в лицо ей пока не удавалось. Их же с Эррахом никто не торопился никуда тащить, хоть и предлагали разделить еду и питье. Подумав, Мист остановилась рядом с одним из столов, взяла протянутую ей чарку с чем-то, пригубила, и потом передала беспрестанно чихающему Эрраху.
– Они тут, вроде бы, симпатичные ребята, – вздохнула девушка, беря палочку с какой-то жареной ящеркой на конце.
– Ты про это? – Эррах указал на еду в ее руке.
– Да, эти точно симпатичные, – Мист отгрызла одну лапку, задумчиво изучая вкус. – На дичь похоже, – заключила она. – Попробуй.
Эррах покорно взял ящерицу тоже, обнюхал:
– Это чтобы тебе, если что, не одной помирать?
– Именно. И Книгу тебе, Зубастой Тьме, в наследство не оставлять.
Эррах пожал плечами и начал грызть добытое, перемежая чихами и вытиранием соплей.
Вокруг все веселились, танцевали, пели, но Мист, хоть и с готовностью улыбалась всем, чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Она устроилась в уголке со спертым со стола блюдом с жаренными ящерицами и сидела там, зыркая по сторонам. Впрочем, Эррах тоже не торопился пускаться в пляс – он приткнулся рядом с Мист суровой нахохленной птицей, то и дело отпивая из стоящей на коленях чарки или таская у Мист ящериц. Торрен пару раз мелькнул где-то вдалеке, но ему, кажется, было вполне хорошо – он, как раз, прекрасно вписался во всеобщее праздничное ликование и активно предавался ему, оставив в стороне неудобные и тяжкие размышления.
Впрочем, в этой самой стороне их было кому думать: Мист и Эррах вполне с этим справлялись, каждый на свой лад.
– Может, в пепел, спать? – предложила Мист, когда ящерицы кончились.
– Можно. Вероятно, мы слишком мало понимаем этот народ для того, чтобы в полной мере насладиться праздником.
– Вероятно, – согласилась Мист. – Однако, культурологические наблюдения любопытнейшие!
