Славка, по обыкновению, завелся. На него уже и прохожие начинали оглядываться.
– Вот скажи, чем «кабинет» хуже «офиса»? Или какой-нибудь там «контент» круче «содержания»? Да ничем! Или «мерчендайзер» выговаривать проще, чем просто «продавец»?
– Я что, спорю? Я про другое говорю…
– И я про другое. Потому что и у нас кое-что брали.
– Ага… «Водка», «перестройка», «матрешка»?
– Не только… – Славка задумался. – «Квас», например, «ложка» с «белугой», «пирожки» со «спутником»… Но, честно говоря, действительно, немного.
– То-то и оно! А почему так?
– Потому что политика работает! Они свои языки защищают, а мы – наоборот. Как начали со времен Петра перенимать да пресмыкаться, так до сих пор остановиться не можем. Кругом сплошные «спикеры» да «франчайзеры», вместо «представлений» – «перфомансы», вместо «соревнований» – «баттлы». А еще «инклюзии», «кибербулинги», «боулинг-геймеры». Разве не жутко?
– Да уж, смешного мало.
– Конечно, мало! В особенности если подобная ботва уже и в школах разрастается!
– Да тише ты! Орешь на весь парк.
– А тебя самого не бесит? – зашипел Славка и, проглотив последние куски мороженого, бросил палочки в урну. – «Рисунок», «этюд», «набросок» – это им скучно. Даешь «скетч-иллюстрацию»! А чем она отличается от обычной картины? Опять же ничем. Так есть ведь еще «скетчбук» вместо альбома, «фуд-иллюстрация», «тревел-скетчинг». И нас же, прикинь, попрекают за сленг. Типа коверкаем родной язык жаргоном. А они не коверкают? У нас-то что – обычный арго – сегодня есть, завтра исчезнет. А они, считай, основы подрывают!
На всякий случай я огляделся. Нет, полицейские к нам еще не бежали, и «скорая» с рослыми психиатрами не ехала. Зато Башня была уже совсем рядом – стройная и величественная, видимая из любого конца города.
Ну а Славке просто следовало выговориться, и я вдруг подумал, что, может, он оттого и дружит с таким сундуком, как я, поскольку со мной у него это лучше всего получалось. Он, значит, языком молотит, ну а я как дурак слушаю…
– Мы с Лариской как-то пробовали посчитать свеженькие заимствования – вроде разных «шопингов» да «маркетингов» – так влегкую набрали больше сотни выражений.
– Вот и выступи с этим на уроке, – предложил я. – Или реферат напиши.
– Если бы для дела – мог бы и написать. – Славка отмахнулся. – А так – только напрасная трата времени. Мне же потом по тыковке настучат.
– Боишься?
– Да нет, это даже интересно – пободаться с кем-нибудь. Только все равно дальше школы не уйдет.
– Тебе всемирную славу подавай?
– А что? Я хоть где выступлю. И про чистоту языка, и про то, как эти самые языки нужно преподавать.
– И станет одним Дормидонтычем больше… – сказал я и умолк.
Мимо нас, чуть прихрамывая, проковылял дедуля – скрюченный, седой, костлявый. На руках пигментные пятна, кожа на лице – как кора старого дуба, но глаза у старичка сияли! Прямо как два фонарика. И в руках покачивался пышный букет. Притормозив, мы проводили его изумленными взглядами.
– Вроде не первое сентября, – удивился я.
– Да он и по возрасту не годится.
– Значит, свиданка?
– Круто! – оценил Славка. – Молодец дедуля!
– Интересно, будем ли мы в его годы такие букетищи таскать? – подумал я вслух.
– Спроси другое: доживем ли мы вообще до таких лет! – мрачно пошутил Славка.
Я поглядел на него, сердито постучал себя по лбу. Что-то не очень веселые темы мы сегодня поднимали.
– Ульке не знаю, что подарить… – вздохнул Славка.
– Обертку подари – пупырчатую. У меня еще остался кусок, могу поделиться.
– Издеваешься?
– Вовсе нет! Помнишь, я в прошлом году тебе дарил, ты пищал от восторга! Все уроки балдел и давил эти пупырышки.
Я ничуть не придумывал, так оно все и было. Славка тогда даже глаза обморочно закатывал – якобы от избытка чувств. Весь класс хихикал.
– Улька на такое не клюнет, – отмахнулся мой друг. – Там у них совсем иные пироги-пирожные. Папаша, по ее словам, вообще пони обещал подарить.
– Ага, и пару крокодилов.
– Крокодилов вряд ли, а на лошадях Улька уже больше года гарцует. Лариску с собой пару раз брала в манеж покататься. Так что подарочки там будут еще те.
– Тогда плюнь и не ходи. Меня вон тоже приглашали, я отмазался.
– Тебе хорошо, у тебя Алиса. А моя Лариска туда заявится… – Славка задумался.
Глядя на него, призадумался и я.
