Про муки своего друга я знал все досконально. День рождения – ладно, но ради Лариски Славка даже язык поменял. Поначалу-то он учился, как я, в немецкой группе, а потом написал заявление и перешел на французский – к Лариске. Причем быстро там всех догнал и перегнал. И все исключительно ради того, чтобы произвести впечатление на Лариску. С тех пор и начал сыпать фразочками направо и налево: «Je crois en mon étoile» («Я верю в свою звезду») или: «L'argent ne fait pas le bonneur» («Не в деньгах счастье»). А порой загибал и вовсе что-нибудь непотребное вроде: «Аujourd'hui nous changeons „demain“, „hier“-nous ne changerons jamais», что означало: «Сегодня мы меняем „завтра“, наше „вчера“ мы не изменим никогда». Разумеется, одноклассники распахивали рты, француженка – та и вовсе была без ума от Славки. И только Лариска по-прежнему моего друга всерьез не воспринимала.
– А может, нарочно сделать подарок крохотным? – осенило меня. – Мне Алиса такой подарила…
Я тут же рассказал Славке про коралл, излучающий тепло древнего Уральского моря. Славка просиял.
– А что, это идея! Я тоже коралл подарю.
– У тебя есть?
– Да куплю где-нибудь. Или у географички выпрошу. Она в Египет постоянно гоняет, мешками всякую мелочь привозит. Что ей, жалко?
– Но это будет уже другой коралл – не уральский. И потом – пульсируют тоже не все кораллы. Может, у нее окажется самый обычный?
– Зато история будет необычной! Улька-то про твой коралл не знает ничего, вот я и преподнесу как положено. Другие со своими лошадьми-крокодилами обзавидуются!
На радостях Славка тут же показал язык семенящей мимо чау-чау.
– Молодой человек, вы почему дразнитесь? – Хозяйка четвероногого на секунду оторвалась от своего айфона.
– Он первый начал! – Славка ткнул пальцем в песика. – Сами взгляните!
– Во-первых, не он, а она, а во-вторых, в вашем возрасте пора бы уже немного поумнеть.
Подрагивая высунутым языком, меховое создание недоуменно покосилось на рассерженную хозяйку. Та решительно потянула свою питомицу прочь и снова приникла к телефону.
– Вот так, – вполголоса пробормотал Славка. – Раньше были дамы с собачками, а теперь исключительно дамы с телефонами.
– Напиши про это рассказ. Станешь современным Чеховым.
– В век айфонов Чеховым уже никому не стать. Да и он, если бы родился в наши дни, ни на какой Сахалин уже бы не поехал. Поглядел бы телевизор, покопался в Ютубе с Гуглом и рассудил, что книжки сегодня писать незачем и не для кого.
– А на Башню, как думаешь, полез бы он с нами?
– Вот на Башню, скорее всего, полез. – Славка дернул себя за чуб. – Думаю, руфер из него вышел бы первоклассный. А я… Я сегодня по внешней заберусь. После Дормидонтыча это будет лучшим лекарством…
Но до Башни Славка так и не добрался. Зазвонил-забарагозил его сотовый, и я деликатно отступил на шаг. Понял по изменившемуся лицу друга, что новости у него не самые веселые. Так оно и вышло. Отняв трубку от уха, мой друг какое-то время смотрел в сторону близкой Башни. Я его понимал. В иные минуты я и сам глядел на нее, точно на икону. Возможно, будучи гигантской антенной, она и впрямь излучала какое-то вселенское знание. Или тепло, которое успокаивало и возвращало силы.
– Короче, мои опять разругались, – буркнул он. – Катюху из садика некому забирать.
Я кивнул.
– Чем-нибудь помочь?
– Да чем ты поможешь…
– Хочешь, до садика вместе прогуляемся.
– Да нет, это дело семейное, иди уж…
Мы расстались невесело. Пожали друг другу руки, хлопнули по плечам и разошлись.
Продолжая размышлять о Славке и его родителях, я добрел до Башни, прошелся вдоль периметра. Охраны не наблюдалось, и я без проблем миновал забор, а вскоре уже разгуливал на втором этаже цокольного здания. Строительного хлама здесь хватало, поэтому скрученную проволоку я подвесил на одну из балок. В этом месте было темно, вряд ли кто заметит мою захоронку.
Выбравшись наружу, я прошелся вокруг нижнего яруса Башни, лишний раз перечитал все, что понаписали в разные времена на бетоне. Нового ничего не прибавилось, крамольного тоже. Граффити – оно ведь тоже разным бывает. Пару матерных «графологов» мы даже как-то прищучили и отдали на растерзание Сержанту. Уж он-то умел проводить с подобным контингентом профилактические беседы. Во всяком случае, сразу после беседы эти ребята послушно затерли все свои почеркушки…
Я приложил к стене ладонь, и бетон ощутимо меня толкнул! Секунд через двадцать последовал еще толчок. Башня пульсировала! Неспешно – много реже, чем обычное человеческое сердце, но ведь и размеры ее были куда больше. Хорошо бы Алиса ее послушала. Она со своим уникальным слухом наверняка сумела бы узнать о Башне что-то особенное.
Я отошел к краю башенного цоколя, усевшись, свесил вниз ноги. Это, конечно, не Пятачок, но думалось и здесь неплохо. Про детские годы и Славкину сестру, про наших родителей…
