Алису не испугали качели, а меня ничуть не напугала Юлия Сергеевна. Просто потому, что не могла Алиса любить кого ни попадя. Не зря она и звала ее «Юлечка Сергеевна». В общем, тетечкой она оказалась вполне себе милой и даже, делая мне втык, не кричала, не кидалась с кулаками, не ругалась. Хотя поначалу выглядела на самом деле сердитой. Ну, то есть это мне так показалось. Лишь позже я сообразил, что она была просто напугана. Она-то за каждого из них отвечала – за всю свою группу незрячих юнкоров, а тут вынырнул неведомый фуфел, да еще и усадил любимую ученицу на качели. Хорошо хоть про лес и сахарную кулинарию она не знала, а то перепугалась бы еще больше. Но в целом беседа завершилась вполне мирно. Мы даже руки друг другу пожали! Я пообещал держать ее в курсе наших затей, она дала мне визитку с телефоном.
Само собой, подробности этого разговора я передал Алисе. Как обычно, мы сидели в их уютной кухоньке; под матерчатым колпаком заваривался чай, на подоконнике стыли свежие шанежки. Слушая, юная хозяйка привычно держала за руку меня, но к этому я уже начинал привыкать. Порой уже и сам протягивал ей свою граблю, понимая, что для нее это было еще одним каналом восприятия. Что-то вроде тактильного зрения.
– Так что решай, – подвел я итоги коротенького доклада. – Если все кругом так пугаются, можно прожить без качелей.
– Ты проживешь?
– Ну… Я-то – другое дело. Я на качелях стресс снимаю – практически лет с пяти.
– А я, наоборот, буду на них заряжаться. Как в физике – трением о воздух.
– Это как? – Я озадачился.
– Ну, тему статического электричества ты должен был проходить.
– Должен-то должен… – Я поскреб свободной рукой затылок.
Там, где некогда бугрилась шишка, кожа успела зажить, но маленький рубец все-таки остался. Чесалось это место безбожно.
– Ничего мы менять не будем, – рассудила Алиса. – Ты пойми, Антош, всю жизнь меня только и делали, что берегли. Даже в интернат, до которого два шага, подвозили на специальном автобусе. А ты сразу и на качели посадил, и в лес утащил…
– Еще скажи «уволок».
Алиса с готовностью рассмеялась. Сделав потешное лицо, принялась тоненьким голосом декламировать:
– Это… кажется, Чуковский?
– Умница! Между прочим, в детстве было моим самым любимым стихотворением. Особенно эти строчки:
Я фыркнул, и Алиса снова рассмеялась.
– Забавно, да? В детстве я это гостям обычно читала, и всем безумно нравилось. Я все никак не могла понять, почему все хохочут. Думала – оттого, что я здорово читаю.
– Ты на самом деле здорово читаешь.
– Не подлизывайся.
– А чего мне подлизываться? Все равно ты и шаньгами накормишь, и чаем напоишь. Потому что наивная и радушная, а я знаю об этом и коварно пользуюсь.
– Ты считаешь, что Юлечка Сергеевна именно так о нас и думает?
– Ну, сейчас, может, уже и нет. Но она все-таки учитель, человек с опытом, а про родителей твоих точно не знаю.
– Не бойся, они тоже всё поймут. Они же родители… – Алиса даже попыталась скопировать мою интонацию.
А я в очередной раз припомнил Славкину ситуацию. У него тоже были «родители», только эти самые «родители» даже дочь Катюху из-за вечных дрязг не всегда забирали из детского сада, и Славка покорно топал за малолетней сестрой, а после умудрялся еще учить уроки, что-то там подбирать на пианино, ходить в свою парашютную секцию. Он и в школу заявлялся как ни в чем ни бывало – улыбчивый, заводной, с кучей ядовитых приколов и заготовок. И как у него все успевалось да получалось?
Алиса между тем пересказывала свой недавний сон:
– …И главное – все так реально, Антош! Давно уже такого не было. Просыпаюсь, но не у себя дома, а в светлой большой комнате. Светлой, понимаешь? Потолок, стены – все залито солнцем. А я даже не удивляюсь, просто смотрю и радуюсь. И вокруг все вроде чужое и одновременно знакомое. Вот здесь, в голове, делаешь небольшое усилие – и вспоминаешь. Часы на стене в форме гигантской раковины, стрелки показывают без четверти три. На столе странная такая игра – хрустальные фигурки, которые нужно перемещать в пространстве. Что-то вроде кубика Рубика, но все словно подвешено в воздухе.
– И не падает?
Алиса помотала головой.
– Я же говорю – странная игра. Ничего похожего не встречала. Но, понимаешь, такое ощущение, что играть я в нее умею. И вот я подхожу ближе, начинаю двигать фигурки, но не руками, а мысленно. И они у меня то сливаются воедино, то вновь распадаются. А когда получается какой-нибудь интересный узор, сразу слышится музыка. Короткая мелодическая фраза – словно бы ниоткуда. И я понимаю, что это маленькая победа, часть головоломки решена. Стоит сделать еще несколько ходов – и партия завершится каким-то чудесным аккордом. А потом… Потом я начинаю бродить по дому, перехожу из комнаты в комнату и вижу, что в них нет углов. Совершенно!
