Наверное, выглядело пафосно, но кто знает, как оно там обернется. Так что уходить совсем уж бесследно было и скверно, и неправильно. Вот я и написал, чтобы не пугались. Ну, или, наоборот, чтобы испугались, но хотя бы представляли, где искать останки блудного сына.
Конечно, нас могли тупо задержать, тогда и записка становилась ненужной, но я рассудил просто: не срастется, значит, вернусь пораньше и записку уничтожу. Никто ничего и не заметит.
По времени я успевал, но ноги сами срывались с шага на бег, и до заброшенного фонтана с одинокой русалкой я добрался в числе первых. Как выяснилось, спешили многие, и минут через десять бо́льшая часть волонтеров была уже здесь. Подбежавшего Славку я радостно боднул кулаком в бок, он ответил мне тем же. Кроме Жорки, Юрыча, Карася и Лёхи еще человек семь-восемь мне были знакомы – встречались на Пятачке, остальных я не знал. К слову сказать, молодняка здесь было немного – помимо меня, Славки да Лёхи еще один пацанчик лет четырнадцати, и всё. Основной костяк состоял из ребят студенческого возраста – лет под двадцать. Кто-то из них нервно курил, кто-то подобно Карасю отмалчивался, другие обменивались нескладными шуточками.
Быстро пересчитав собравшихся, Сержант сверился со списком, сумрачно сообщил:
– Заявлялось больше тридцати, пришло девятнадцать.
– А зачем нам войско? На Пятачке много не поместится, – хмыкнул Юрыч.
– До Пятачка еще надо добраться, – сухо сказал Сержант. – В общем, так: идем, как договаривались, тремя группами. Первые две прорываются к Башне, задача третьей – удержать охрану.
– Да охрана там седьмой сон досматривает!
– Может, и так, а может, и этак. На всякий случай флага у нас тоже два – у меня и Мареймана. – Сержант ткнул пальцем в усатого мужичка, стоящего с цигаркой в стороне. – Хоть одна из групп, но обязательно должна прорваться.
– Да все прорвемся! Такой-то армадой!
Сержант обвел всех серьезным взглядом, смешки стихли.
– Подрыв Башни назначен на сегодня – на двенадцать часов. Вчера вечером они там вовсю копошились – взрывчатку устанавливали, экскаваторами ковырялись. Самосвалов штук сто пропустили – насыпали «подложку» или «постель» – не знаю, как правильно это зовется. Словом – место, куда должна рухнуть Башня… – Он выдержал многозначительную паузу. – Так что, ребятки, все серьезно, и охрана шутить не будет.
– А что делать, если драться полезут?
– По обстоятельствам, – объявил Сержант. – Но чтобы никакого оружия. Если у кого ножи-прутья, лучше сразу выбрасывайте!
– Да чистые все, идиотов нет.
– Хорошо, если так… – Сержант глянул на часы, сумрачно кивнул. – Всё, выдвигаемся. Часть – за Марейманом, часть за мной. Жорик, ты со своими богатырями держишь охрану. Все, как оговаривали: песни пой, верещи, цепляй за руки, за ноги…
– Да знаю я!
– Тогда с Богом…
Сержант как в воду глядел. По крайней мере, часть охранников не спала – бдительно разгуливала по периметру. Но хуже всего, что не было спасительной тьмы. Несколько фонарных столбов, вкопанных за прошедшие сутки вокруг приговоренной высотки, заливали пространство стерильным неживым светом. Конечно, здорово было бы перебить все эти плафоны из рогаток или пневматики, но этот вариант также отбросили. Большинство руферов справедливо рассудило, что за разбитые фонари нас запросто привлекут к уголовной ответственности. Кроме того, даже из хороших пукалок надо еще попасть куда надо. Да и полиция на такую пальбу может отреагировать более чем неадекватно, и никто уже тогда не скажет, чем все завершится.
Мест, где можно было укрыться, насчитывалось немного. Наша группа столпилась за утлым сарайчиком, Марейман упрятал своих воинов за мраморной оградкой, окружающей исторический музей.
– Как там у вас? – Сержант поправил гарнитуру с наушником. – Марейман с ребятами уже на месте…
Судя по всему, он разговаривал с бородатым Жорой.
– Тоже готовы? Тогда начинайте! Шумните, но аккуратно…
И Жоркины ребята «шумнули». Забежав с дальнего конца периметра, они, не скрываясь, полезли через забор. Тявкнула собака, двое бойцов в чоповском обмундировании вскинули головы, бегом бросились на «шум». Еще и третий откуда-то вынырнул, этот метнулся прямиком к вагону-сторожке – видимо, будить коллег.
– Как все туда ломанутся, рванем и мы, – с придыханием сказал Сержант. – Короче, изготовились! Махом до забора, кто с грузом – по лестнице, кто без – либо через дыру, либо на крылышках!
Сердце у меня бухало так, что половину его слов я не расслышал. И мысленно видел уже, как мчимся мы к проволочному заграждению, как ухмыляющиеся чоповцы вскидывают автоматы и лупят очередями по толпе, и мы падаем, спотыкаемся, истекаем кровью… Впрочем, это уже попахивало откровенным бредом. Гиппокамп мой явно перегрелся…
– Что ж… – медленно произнес Сержант. – Время, ребятки! Идем тихо, слаженно и быстро!
