– Он меня ударил, тварь! – Карась рвался из рук Сержанта.
– Сам тварь! – выплюнул я в ответ. – Из-за тебя, урода, мы только что чуть не погибли.
– Секунду! Кто не погиб? Где? – Сержант смотрел на меня с ожиданием.
– Там, в Башне. Из-за этого оленя Алиса сорвалась, повисла на тросе. Мы чудом не упали. Я орал ему, а он, гад, плеером своим наслаждался.
– Это так? – гаркнул Сержант.
Но притихший Карась только дернул плечом.
– Откуда мне знать…
– Но ты видел их?
– Видел – и что? Лезли себе вдвоем, я стороной обогнул. Криков никаких не слышал.
– Правильно, музыку слушать – куда приятнее.
– Подожди, Антох. – Сержант нахмурился. – Давай разбираться. Он что, сшиб вас? Что там стряслось?
– А чего разбираться… – Гнев быстро покидал меня. Руки сами собой опустились. – Алиса – она ведь слепая, а этот лось практически сшиб ее и не заметил.
– Где она?! – выкрикнул Сержант. Лицо его побледнело.
– Да здесь она, тут… – Я повернул голову к отверстию лифтового каркаса.
Стискивая трубы, Алиса оставалась там же, где я ее оставил.
– Антон! – жалобно позвала она. – Не надо драться. Пожалуйста! Все ведь обошлось.
– Обошлось, – подтвердил я. – И только благодаря тебе.
Глядя на Алису, Сержант не сразу разжал руки, с некоторой растерянностью повторил: – На Пятачке никто не пьет и не дерется… Антох, ты ничего не попутал? Она что, правда…
– Правда, правда. – Я подошел к Алисе, помог ей выбраться на Пятачок. – Вот мы и здесь, держись за меня… А это мои товарищи: Жорик, Сержант и Лёха…
Термосы с чаем на этот раз обнаружились сразу у двоих – во-первых, у Алисы, во-вторых, у хозяйственного Юрыча, который нарисовался чуть позже. Еще и Лёха снова решил порадовать нас пирожками. А чуть позже на Пятачке объявилось сразу трое: супружеская чета, отмечавшая медовый месяц, и, разумеется, наш вездесущий Славка.
– Я будто нюхом чуял, что вы здесь! Поздравляю с почином! – Он пренахально обнял Алису, а меня радостно хлобыстнул по плечу. – Нельзя бортовать друзей, Антох. Они могут еще пригодиться.
Я смутился. Тут он угадал в яблочко. Сегодня он бы нам точно пригодился…
Карась минувший позор перенес с видимым небрежением, однако долго задерживаться не стал – побродил туда-сюда по Пятачку, посвистел себе под нос и полез вниз. Причем по внешней лесенке. Сержант на всякий пожарный проследил, как там и что, но все прошло ровно, мой недруг приземлился как надо и куда надо.
В общем, когда Жорик извлек на свет свою видавшую виды гитару, общее настроение вновь вернулось в добрую колею. Выпили горячего чая, после чего Алиса поколдовала ладошками и объявила, что самое сильное свечение исходит от Сержанта, а у худенького и застенчивого Лёхи, самого младшего из нас, оно нежно-лазоревое – «прямо волшебное». Я даже возмутиться хотел: у меня так ничего «лазоревого» не обнаружила, а тут прямо волшебника нашла!
Заодно вновь пришлось в подробностях рассказывать, как мы чуть было не слетели вниз. Повторно нас выслушав, Сержант неожиданно рассудил:
– Вы простите его, ребятки. Плеер, конечно, гнилуха, надо бы запретить их на Башне, но так-то Карась – нормальный мужик. Я с ним еще потолкую, уверен, он все поймет правильно.
А Жорка, помолчав, добавил:
– Когда надписи затирали и алкашей выпроваживали, он хорошо себя показал. Да ты, Антох, и сам помнишь.
– Помню, – нехотя признал я.
– И на Башне он уже с давних пор – чуть ли не с Саней Курбатовым начинал. А до этого старший брат у него днюху здесь праздновал. Как раз перед отправкой в армию. А потом погиб на Кавказе. Вот Карась и стал здесь завсегдатаем. Можно сказать, из-за брата…
Жорка взялся перебирать струны, и бетонный пол Пятачка сразу стал мягче. Все сдвинулись в кружок, пустили по рукам чашки с чаем, раздали последние пироги. На гитару подтянулись молодожены, причем у невесты оказался звучный и довольно красивый голос. Соревнуясь с ветром, мы поплыли по испытанному репертуару: Никитины, Визбор, Митяев, Окуджава… Конечно, не обошлось без нашей любимой «Вершины» Высоцкого, где Жорка опять импровизировал:
– А мы теперь поем «от гаджетов и от простуд», – хмыкал мне на ухо Славка.
– Не суть важно, главное – песня вечная…
В другое ухо мне тут же принялась нашептывать Алиса:
– А мне «Горное эхо» у Высоцкого нравилось. Помню, прямо влюбилась в песню. Плакала даже.
Я гладил ее по спине, и как-то само собой получилось, что она опустила голову на мое плечо, и вот ведь штука какая! – до этого не слишком удобно было сидеть, а тут стало тепло и вольготно.
– Ты правда видишь цвета или выдумываешь?
Алиса потерлась щекой о мое плечо.
– Я и сама себя постоянно об этом спрашиваю. В самом деле – вдруг сочиняю? Воображаю себе что-то, а люди верят. Но мы даже эксперименты проводили – и дома, и в классе – и почти всегда все сходилось.
– Почти?
– Ну, я же не робот – тоже могу ошибаться.
– И часто тебе попадались скверные люди?
