– Ты украл… А я тогда здесь при чём? – возмутилась я.
Паша только плечами пожал.
– Всё уладится, не кипишуй!
Я глянула на нашу охрану.
Один полицейский что-то тыкал в телефоне, другой разглядывал нас с нескрываемым любопытством. Мелькнула мысль внушить ему, чтобы отпустил нас. Но за такое меня точно в тюрьму отправят, к тому же наручники блокируют магию.
Я закрыла глаза и сделала несколько дыхательных упражнений. Вот сейчас бы не помешало заглянуть в своё будущее.
Приехали мы быстро. «Газелька» остановилась вплотную к свежевыкрашенному коричневому зданию. Перед входом – металлической дверью под убогим козырьком и синей табличкой – разлилась огромная лужа. Мои старания наступать как можно аккуратнее, чтобы не промочить ноги, отвлекали от колючего страха перед тем, что ожидает нас внутри.
В участке нас с Пашей разделили. Его увели куда-то вглубь, а я осталась перед столом дежурного. Им оказался обрюзгший мужик средних лет с солидным брюшком, которое натягивало его форму в области живота так, что казалось, она сейчас лопнет.
Приподнявшись на стуле, от чего ткань рубашки на нём угрожающе заскрипела, он расстегнул мои наручники и попросил вывернуть карманы.
– Хотите позвонить кому-то? – спросил он, прежде чем забрать телефон.
Я представила, как звоню маме и рассказываю, что меня арестовали, и только покачала головой.
Неохотно встав из-за стола, дежурный повёл меня в дальний угол помещения, с двух сторон огороженный металлическими решётками и поэтому ужасно похожий на клетку. Я такое видела только в кино! Паши там не оказалось, как, к счастью, и никого другого. Я прошла и уселась с ногами на жёсткую деревянную скамью, пока толстяк громыхал решётками и замком, запирая меня.
Я в тюрьме! С ума сойти можно!
Я видел, как напугана Полина. Пока мы ехали в «газельке», я пытался успокоить её, как мог, внушить уверенность, что ничего страшного не происходит. Но мои слова её совсем не убедили. По крайней мере, она не устраивала истерику, просто сидела рядом бледная как смерть.
Когда мы прибыли на место, я вылез из машины вслед за ней. Что-то ёкнуло внутри, когда я увидел металлическую дверь, в которую входил как к себе домой несколько лет подряд. Целая эпоха была для меня связана с этим участком.
Но пока я предавался воспоминаниям, мои ноги вступили в огромную лужу перед входом. Мысленно ругнувшись, я взглянул на ботинки идущей впереди Полины и вдруг похолодел.
Она тоже шла по луже, но грязная вода вела себя странно. Жижа взбугрилась и словно тянула к Полине мелкие щупальца.
И запах! Едва заметный магический аромат моря достиг моих ноздрей.
Я судорожно огляделся по сторонам, но, кроме меня, Полины и приехавших с нами полицейских, возле участка не было никого. Я шёл за магичкой почти след в след, но водяные щупальца тянулись только за ней, опадая при приближении моего ботинка. Я не знал, что и думать. Это было максимально странно, настолько, что, достигнув двери, я оглянулся и, увидев лишь бурую водную гладь, начал сомневаться: уж не привиделось ли мне?
Полина, похоже, была слишком напугала полицией и ничего не заметила, а внутри нас разделили, так что я не успел обсудить с ней необычное явление.
С меня сняли наручники и провели по хорошо мне знакомому, обитому псевдодеревянными панелями коридору в кабинет для допроса.
Я ожидал увидеть там Мишу Высовского, который с таким удовольствием нас задержал. Он не упустит случая отомстить мне за события пятилетней давности, в этом я был уверен. Но, к моему удивлению, кабинет был пуст.
Я сел на стул напротив письменного стола, а мой провожатый встал рядом, переминаясь с ноги на ногу. Судя по висящим на стене часам, мы ждали всего минут десять, но казалось, что прошло не меньше часа.
Наконец в кабинет вошёл незнакомый, бритый налысо мужик в два раза шире меня и с погонами майора. Рожа у него была такая, что впору его самого за решётку сажать.
Он преспокойно обошёл меня, шлёпнул на стол прозрачный пакет с какой-то мелочовкой (в такие обычно складывают улики) и уселся за стол. Сопровождавший меня сотрудник тут же испарился, и это мне совсем не понравилось: по закону на допросе должны присутствовать понятые.
Я уставился на лысого.
Он переложил какие-то бумажки, взял ручку, а потом нахально уставился на меня в ответ.
– Так, значит, вас зовут Кузнецов Павел Андреевич? – уточнил майор.
– Капитан Кузнецов Павел Андреевич, – заметил я. – Я работаю у Дмитрия Москвичёва.
Сообщать ему о том, что я инквизитор, не стоило. Всё же эта должность звучит странновато, и знают о ней немногие.
– А что же ты до майора не дотянул? – усмехнулся он.
Я положил руки на стол.
– Ну раз мы на «ты», то давай уже без прелюдий: что происходит?
Лысый отложил ручку и чуть наклонился ко мне:
– Очень просто, капитан: девчонку обижать не надо было!
– Не понял, – похолодел я.
Что эта Катя им наплела? Сейчас ещё проведёт меня по совращению несовершеннолетних!
