– Ну чего ты, Поля? Всё нормально будет. Завтра они ещё и извинятся перед нами.
Я улыбнулась. От его тёплых рук по телу разливалось спокойствие.
– Вряд ли существует магия, способная заставить их извиниться! – усмехнулась я.
Паша тихонько рассмеялся. И мне вдруг стало наплевать, где мы проведём эту ночь, главное – вместе!
Дежурный, тот самый мужик в трещащей по швам форме, скучал за столом неподалёку от нашей решётки. Некоторое время он писал что-то и делал занятой вид, а потом захрапел прямо на стуле, откинув голову назад и приоткрыв рот.
Нам поспать так и не удалось: мы говорили. Обсуждали нашего убийцу, а потом – Дмитрия Москвичёва.
– Мне он не понравился, – откровенно говорила я, прижимаясь плечом к Пашиной груди. – Напыщенный и самодовольный! И я не верю, что ему двадцать! Зачем он притворяется?
Пашиного лица я не видела, но ощутила, как он дёрнул плечами.
– Может, и притворяется, но он очень сильный маг и достаточно умный, чтобы создать огромную компанию с нуля. У всех свои причуды. Не думал, что ты судишь людей по внешности.
Его слова неприятно кольнули.
– Не по внешности, а по своим ощущениям, – возразила я. – Он кажется фальшивкой. Даже фамилия – Москвичёв – явно вымышленная!
– Первое впечатление бывает обманчиво.
Я подняла голову и заглянула ему в лицо.
– Так ты хочешь, чтобы я работала на Диму?
Из глаз у него уже ушла краснота. Они внимательно смотрели на меня, а веснушки под ними были так близко, что у меня сбилось дыхание и я забыла, о чём только что говорила. Я хотела, чтобы он снова поцеловал меня, но сама не решалась. Наш поцелуй мы так и не обсудили. И надо ли?
Паша, как видно, не разделял моих страданий, а преспокойно продолжал разговор:
– Только если тебе это интересно! Но я не хочу, чтобы ты принимала решение, основываясь на истинности или ложности возраста работодателя.
– Ну да, – пробормотала я и снова перевела взгляд на зеленоватую квадратную плитку на стене, которая отражала бледный свет ламп.
Лампы горели только в этом помещении, в коридоре их давно погасили. Скамья уже не казалась мне такой холодной. А Пашина рука на моём плече согревала лучше всякой куртки. Было в этой обстановке что-то располагающее к откровениям. И раз уж пауза стала затягиваться, я могла бы спросить Пашу о поцелуе… Но вместо этого сказала другое:
– Как ты думаешь, зачем он просил воды?
И хотя под словом «он» мог скрываться кто угодно, Паша сразу понял, что я говорю о моём ночном госте.
– Хотел пить? – предположил он.
– То есть это нормально: заявиться к незнакомке среди ночи, чтобы попросить напиться?
– Я не говорил, что это нормально! – возразил он. – Чем дальше, тем меньше в этой истории нормального! Но с точки зрения логики: он захотел пить – он попросил пить. Если бы он швырнул эту воду тебе в лицо, было бы куда более странно.
– А оставить мокрое пятно на моём полу считается?
Теперь уже Паша повернул ко мне голову.
– Ты думаешь, что вода играет серьёзную роль? – спросил он.
Я только плечами пожала, избегая его взгляда. Не хотелось снова бороться с желанием его поцеловать.
– Как будто мы в каком-то фэнтези, – усмехнулся Паша.
От удивления я всё-таки посмотрела ему в лицо.
– Ну там, магия, связанная со стихией, – ответил он на мой немой вопрос.
– Я не читаю фэнтези, – сказала я.
И он принялся рассказывать мне о книгах, где есть водные маги, огненные маги и прочее разделение. Я внимательно слушала, чем дальше, тем сильнее понимая, что не так уж важно, какую тему мы обсуждаем, – мне нравится спорить с ним или соглашаться. С ужасом я понимала, что влюбилась по уши, а в какой-то момент мелькнула тёплая мысль, что у нас на самом деле может что-то получиться. В конце концов, чем мы хуже других? На свете полно пар, где маги и немаги живут счастливо!
Под утро Паша всё-таки задремал, привалившись к стене и продолжая обнимать меня за плечи одной рукой. И, медленно проваливаясь в сон, я ощущала его рядом… и мне было хорошо…
Из дрёмы вырвал скрип замков.
– Метельская! На выход!
Я осоловело заморгала, возвращаясь в неприглядную реальность. Паша тоже проснулся.
– Метельская! – повторил дежурный.
Я встала и пошла за ним. На душе тут же заскребли кошки.
Дежурный провёл меня по коридору и открыл одну из дверей. Я попала в кабинет к вчерашнему «официальному» типу. Его острый крысиный нос я сразу узнала. Он сидел за письменным столом, а позади него виднелось окно, забранное частой решёткой.
– Садитесь, Полина Алексеевна, – указал он на стул напротив.
Я села, стараясь унять волнение.
«Официального» звали Михаил Григорьевич Высовский. Из-за небольшого роста и тонких черт лица он сперва показался молодым, но вблизи стало ясно, что ему не меньше сорока.
Он задал всего пару вопросов: имя-фамилия, как давно знакома с Пашей, знала ли про его фальшивое удостоверение, зачем забрали у Екатерины Гольц ноутбук с конфиденциальной информацией.
Я отвечала на вопросы честно, а вот про информацию насторожилась.
– Этот ноутбук принадлежал подозреваемому в убийстве, он был необходим для расследования, – сказала я.
