– На карте конец туннеля выходит в центральную часть города. Мы двигаемся в нужном направлении? – спросил тролль.
– Да. Главная улица идет через весь город к воротам Нирулаг.
– А тогда что это такое? – Бинабик указал рукой. – Оно тут все перегородило.
В нескольких фарлонгах впереди посреди дороги высилась огромная темная гора.
– Это? – Мириамель все еще плохо ориентировалась и не сразу узнала место, на которое показывал тролль. – О, мы смотрим на заднюю часть собора Святого Сутрина.
Бинабик некоторое время молчал.
– И это центр города? – уточнил он.
– Более или менее. – Что-то в тоне тролля привлекло внимание принцессы, и она отвернулась от завораживающей пустоты Главной улицы. – Бинабик? В чем дело? Что-то не так?
– Давай сначала подъедем ближе, чтобы рассмотреть более внимательно. Почему здесь нет золотой стены? – спросил Бинабик. – Многие путешественники рассказывали, что собор Святого Сутрина знаменит своей золотой стеной.
– Она с противоположной стороны – той, что расположена лицом к замку.
Они продолжали ехать по Главной улице.
Или все гораздо более странно. Стоявшие по обе стороны улицы прилавки, где прежде многочисленные торговцы предлагали свои товары, были брошены, но Мириамель вдруг показалось, что пустота дожидается, когда ее заполнит новая жизнь – так же непохожая на ту, что вели фермеры, крестьяне и горожане, которые когда-то здесь поселились, как жидкая грязь на сухую, залитую солнцем землю.
Золотой фасад собора Святого Сутрина заметно облупился, даже знаменитые каменные барельефы были изуродованы до неузнаваемости, словно покрывавшее их золото кто-то в спешке отбивал молотками.
– Он был очень красивым. – У Мириамель уже не осталось места для удивления и печали. – Когда вставало солнце, казалось, будто церковь охвачена святым пламенем.
– В печальные времена золото становится важнее красоты, – задумчиво произнес Бинабик, который, прищурившись, смотрел на разбитые лица святых. – Давай попробуем войти в собор.
– Ты думаешь, туннель там? – спросила принцесса.
– Мы видели на карте, что он заканчивается в центре Эрчестера. Мне кажется, что здесь находятся самые глубокие подвалы в городе.
Им не удалось сразу открыть огромную деревянную дверь, но Мириамель и Бинабик вместе налегли на нее плечами. Петли застонали, появилась небольшая щель, и они проскользнули внутрь.
Главный зал лишился большей части своего убранства, пьедесталы по обе стороны от входа пустовали, огромные гобелены, которые раньше превращали стены в окна и рассказывали о жизни Усириса Эйдона, валялись на полу, и на них остались грязные следы множества ног. Пахло сыростью, плесенью и разложением, казалось, собор давно заброшен, но из высокой часовни, расположенной напротив входа, лился свет.
– Там кто-то есть, – тихо сказала Мириамель.
– Или сюда все еще приходят, чтобы зажигать свечи.
Они успели сделать всего несколько шагов, как из внутренней двери появился мужчина.
– Кто вы такие? И что ищете в доме Господнем?
Мириамель настолько удивилась, услышав человеческий голос, что не смогла сразу ответить. Бинабик сделал шаг вперед, но она положила руку ему на плечо.
– Мы путники, – сказала она. – Мы хотели посмотреть на собор Святого Сутрина. В прошлом его двери никогда не закрывались.
– Вы эйдониты?
Мириамель подумала, что голос кажется ей знакомым.
– Я – да, а мой спутник пришел из другой страны, но он служит Матери Церкви.
После некоторых колебаний мужчина снова заговорил:
– Тогда входите, если поклянетесь, что не являетесь врагами.
Вслушиваясь в дрожавший голос, Мириамель усомнилась, что мужчина смог бы их остановить, будь они врагами, но ответила на его вопрос:
– Мы не враги. Спасибо вам.
Темная фигура исчезла из дверного проема, Мириамель и Бинабик вошли. Она все еще испытывала тревогу. В призрачном городе в соборе мог жить кто угодно. Например, почему бы не использовать его как паук паутину, чтобы заманивать тех, кто потерял осторожность?
Внутри оказалось немногим теплее, чем снаружи, и часовню наполняло множество теней. Лишь дюжина свечей освещала огромное помещение, и их свет не доставал до высокого потолка. Что-то в куполе показалось Мириамель странным. Она некоторое время его разглядывала и поняла, что все стекла разбиты, осталось лишь несколько осколков. В далеком обнаженном небе горела единственная звезда.
– Купол уничтожила буря, – послышался голос рядом с ней, и она вздрогнула. – Наши чудесные окна, работа многих веков, рассыпались в пыль. Это приговор человечеству.
