В тусклом свете рядом с ней стоял пожилой мужчина в грязном сером одеянии, его лицо избороздили морщины, почти лысую голову с пучками седых волос частично покрывала шляпа странной формы.
– Вы выглядите такой печальной, – прошептал он; выговор выдал в нем эркинландера. – Вы видели собор Святого Сутрина до… – Он колебался, словно не мог найти подходящее слово. – Вы видели его… прежде?
– Да. – Мириамель понимала, что лучше сделать вид, будто она ничего не знает, но старик так трогательно гордился прежним величием собора, и она не смогла отрицать правду: – Я его видела. Он был очень красивым.
– Сравниться с ним могла лишь большая часовня Санцеллана Эйдонитиса, – с тоской сказал мужчина. – Интересно, она уцелела? В последнее время до нас не доходят новости с юга.
– Я уверена, что с ней все в порядке, – ответила Мириамель.
– В самом деле? Как замечательно. – Несмотря на произнесенные слова, у Мириамель возникло ощущение, будто он слегка разочарован тем, что соперник его собора избежал такой же печальной судьбы. – Да простит нас Спаситель, мы плохие хозяева, – неожиданно заявил он, сжав плечо Мириамель дрожавшими пальцами. – Заходите и укройтесь здесь от непогоды. Вы и ваш сын… – Он указал в сторону Бинабика, который удивленно поднял голову; старик уже забыл то, что ему сказала Мириамель. – …будете здесь в безопасности. Нас лишили красивых вещей, но не смогли отобрать внимания Господня.
Тихонько бормоча о замечательных вещах, что прежде украшали собор, и об их ужасной судьбе, старик провел их по длинному проходу в сторону алтаря – массивного камня, на который набросили ковер. Мириамель слушала его не слишком внимательно, ее гораздо больше занимали многочисленные тени людей у стен и в углах. Некоторые лежали на скамейках, как если бы спали. Всего в огромной часовне она насчитала несколько дюжин человек, все они молчали и оставались неподвижными. У Мириамель внезапно возникла жуткая мысль.
– Кто эти люди? – спросила она. – Они… мертвы?
Старик удивленно поднял голову, а потом улыбнулся и покачал головой:
– Нет, нет, они пилигримы, как и вы, путешественники, искавшие убежища. Господь привел их сюда, и они нашли укрытие в Его церкви.
Пока старик описывал роскошь прежнего убранства собора Святого Сутрина, Мириамель почувствовала, как ее дернули за рукав.
– Спроси у него, нет ли под собором того, что мы ищем, – прошептал тролль.
Когда старик замолчал, чтобы перевести дыхание, Мириамель воспользовалась шансом.
– А под собором есть туннели? – спросила она.
– Туннели? – В покрасневших влажных глазах старика появилось странное выражение. – Что вы имеете в виду? Здесь есть катакомбы, где покоятся тела всех епископов до Дня подведения итогов, но никто туда не спускается. Там… святая земля. – Казалось, он испытывал тревогу, глядя куда-то мимо алтаря. – Но это неподходящее место для путешественника. Почему вы спросили?
Мириамель не хотела огорчать старика еще сильнее.
– Когда-то мне говорили, что там находилось… священное место. – Она склонила голову. – Дорогой мне человек находится в опасности. Я думала, там есть особый алтарь… – Она солгала, но почти сразу сообразила, что это может оказаться правдой: дорогому ей человеку грозила опасность.
Мириамель подумала, что, когда они будут уходить, ей следует зажечь свечу за здравие Саймона.
– Вот оно как, – сказал старик. Казалось, слова Мириамель его успокоили. – Нет, это совсем не такое место. А теперь пойдем, уже почти наступило время вечерней мансы.
Мириамель удивилась тому, что здесь до сих пор соблюдали церковные обряды, хотя от храма осталась лишь оболочка.
Старик подвел их к первому ряду скамеек, стоявших напротив алтаря, и предложил сесть. Ирония ситуации не укрылась от Мириамель: она часто сидела здесь рядом с отцом и дедом. Старик встал за алтарем, накрытым старым ковром, и поднял вверх руки.
– Давайте, друзья мои, – громко сказал он, – вы можете вернуться.
Бинабик посмотрел на Мириамель. Она пожала плечами, не понимая, чего хочет старик.
Но он обращался не к ним. Через мгновение из теней разбитого купола послышался странный шум, вниз слетела стая черных ворон, и Мириамель удивленно вскрикнула, когда они устроились на алтаре. Очень скоро рядом, крылом к крылу, стояло два десятка птиц, чьи черные перья поблескивали в пламени свечей.
Старик начал произносить
– Я ничего не понимаю? – спросил Бинабик. – Насколько мне известно, это не похоже на ритуалы вашей церкви.
Мириамель покачала головой. Вне всякого сомнения, старик был безумен. Он обращался к воронам на языке Наббана, а те расхаживали по алтарю и хрипло каркали в ответ. Но было что-то еще в этой сцене, нечто неуловимо странное…
