Внезапно, когда старик поднял руки и сотворил ритуальный знак Великого Дерева, Мириамель его узнала. Перед алтарем стоял сам епископ Домитис, точнее то, что от него осталось – теперь он весил в два раза меньше, лишившись существенной части своей плоти, и даже голос изменился, стал хриплым и тонким. Но, когда епископ произносил звучные строки
– Бинабик! – прошептала Мириамель. – Я его знаю! Он епископ этого собора. Только он очень сильно изменился!
Тролль смотрел на пританцовывавших на алтаре воронов со смесью смущения и веселья.
– Возможно, ты сумеешь его убедить нам помочь? – спросил он.
Мириамель задумалась:
– Сомневаюсь. Он очень заботится об этой церкви и явно не захочет, чтобы мы разгуливали по катакомбам.
– В таком случае я считаю, что мы обязательно должны там побывать, – тихо сказал Бинабик. – Нужно только дождаться подходящего момента. – Он посмотрел на Домитиса, который стоял, закинув голову назад, закрыв глаза и расставив руки в стороны, словно подражал своей птичьей пастве. – Мне нужно кое-что сделать. Жди меня здесь. Я скоро вернусь. – Он тихо встал со скамьи и быстро пошел по проходу в сторону передней части собора.
– Бинабик! – тихонько позвала его Мириамель, но тролль лишь поднял руку и исчез за дверью.
Мириамель ничего не оставалось, как продолжать наблюдать за странным спектаклем.
Казалось, Домитис совершенно забыл обо всех, кроме себя и воронов. Две птицы взлетели и опустились ему на плечи и оставались там, пока епископ раскачивался и вскидывал вверх руки, настолько увлеченный собственными речами, что воронам приходилось взмахивать крыльями, чтобы удержаться на своем «насесте».
Наконец, когда епископ подошел к последней части
Домитис произнес последние слова молитвы и смолк. Вороны еще немного над ним покружили, подобно вихрю, устремились вверх, к разбитому куполу, и исчезли в тенях, оставив лишь громкое эхо. После того как в соборе вновь наступила тишина, Домитис, ставший серым от затраченных усилий, скрылся за алтарем.
Когда прошло некоторое время, а он так и не появился, Мириамель подумала, что у старика мог начаться приступ или он просто умер. Она встала и осторожно направилась к алтарю, настороженно поглядывая в сторону купола, опасаясь, что вороны спустятся вниз, угрожая ей когтями и клювами…
Домитис лежал на потертом одеяле за алтарем и тихонько похрапывал. Теперь, когда он находился в состоянии покоя, кожа у него на щеках отвисла еще сильнее, и казалось, будто на лице у него маска из расплывшегося воска. Мириамель содрогнулась и вернулась на свое место, но очень скоро почувствовала себя слишком уязвимой. В зале все еще находилось множество безмолвных фигур, но она могла с легкостью представить, будто они лишь делают вид, что спят, и хотят убедиться, что ее спутник не вернется, чтобы вскочить и напасть на нее…
Мириамель ждала, как ей показалось, очень долго. В зале было даже холоднее, чем в часовне с разбитым куполом, но зато она могла быстро сбежать. Сквозь приоткрытую дверь внутрь задувал ночной ветер, и свобода казалась совсем близкой, но она вздрагивала каждый раз, когда скрипели дверные петли.
– Дождь так и не утих, – сообщил Бинабик, скользнув внутрь и стряхивая воду на каменный пол.
– Епископ Домитис заснул за алтарем. Бинабик, где ты был?
– Отвел лошадь туда, где нас ждут Искательница и Кантака. Даже если мы не найдем здесь то, что ищем, мы легко сможем пройти через город пешком. Но если мы найдем место, где начинается туннель, то, вернувшись, могли бы обнаружить твою лошадь в супе голодного крестьянина.
Мириамель об этом не подумала, но понимала, что тролль поступил правильно.
– Я рада, что ты это сделал. А каковы наши дальнейшие планы?
– Отправимся на поиски туннеля, – ответил Бинабик.
– Когда епископ Домитис говорил о катакомбах, он посматривал на заднюю часть собора, на стену за алтарем.
– Хм-м-м. – Тролль кивнул. – Хорошо, что ты это заметила и запомнила. Значит, наши поиски следует начать именно там.
– Мы не должны шуметь, чтобы его не разбудить.
– Мы пойдем как снежные мыши, а наши ноги будут лишь шептать на корке наста. – Бинабик сжал ее руку.
