Внутренний двор Наглимунда выглядел как литейный цех из кошмара. Туман, точно дым, был повсюду. Пламя периодически вырывалось из окон или бежало по каменным стенам огромными ослепительными полосами. Ситхи уже вступили в рукопашный бой с норнами; их тени, увеличенные огнем и туманом, метались по замку, будто вышедшие на тропу войны боги. На мгновение Эолейр подумал, что знает, какие видения посещали Мегвин. Ему хотелось упасть лицом вниз и дождаться, когда все уйдут прочь.
Из тумана появился всадник.
– У входа во внутреннюю цитадель очень тяжелое положение, – крикнул Изорн. Вдоль его щеки шла кровавая полоса. – Там гиганты.
– О боги, – мрачно выдохнул Эолейр.
Он махнул своим людям, чтобы они следовали за ним, а сам побежал за Изорном. На каждом шагу его сапоги проваливались в снег, и возникло ощущение, будто он поднимается вверх по крутому склону. Эолейр знал, что тяжелая кольчуга не позволит ему бежать долго. Он уже тяжело дышал, а еще даже не дошло до обмена ударами.
Сражение у входа в цитадель превратилось в хаос из сверкавших клинков, тумана и почти невидимых врагов – и он быстро поглотил людей Эолейра. Изорн остановился, чтобы подобрать лежавшую на земле пику, и атаковал окровавленного гиганта, который, размахивая огромной дубиной, удерживал перед собой дюжину ситхи. Эолейр уловил движение рядом и, повернувшись, увидел темноглазого норна, бросившегося на него с серым топором. Некоторое время граф обменивался с ним ударами, потом поскользнулся и упал на одно колено, но, прежде чем его противник успел этим воспользоваться, швырнул ему в лицо пригоршню снега. Не дожидаясь реакции, граф бросился вперед и нанес удар мечом на высоте лодыжек. Послышался громкий хруст, сталь разрубила кость, и норн упал на него сверху.
Следующие мгновения прошли в абсолютной тишине. Звуки битвы исчезли, словно Эолейр оказался в другом, безмолвном мире шириной в локоть и несколько дюймов глубиной, где существовали только отчаянная борьба, иссякающие силы и костлявые пальцы, что тянулись к его горлу. Белое лицо нависло над ним, мрачно ухмыляясь, точно маска южного демона. Глаза врага были подобны двум плоским темным камням, дыхание напоминало холодную дыру в земле.
На поясе у Эолейра висел кинжал, но он не хотел терять даже одного мгновения, чтобы до него добраться. И все же, несмотря на преимущество в размерах, Эолейр чувствовал, как его руки и ноги теряют силу. Норн постепенно давил на мышцы на шее Эолейра, пережимая дыхательное горло. У него не оставалось выбора.
Он отпустил запястья норна и потянулся к ножнам. Пальцы у него на горле сжались сильнее, в тишине послышалось шипение, и крошечный мир начал заполнять мрак. Эолейр наносил удары кинжалом в бок норна, пока давление на горло не ослабело, а потом прижал к себе врага, как любовницу, не давая достать собственное оружие. Наконец существо над ним прекратило сопротивление. Эолейр отбросил его в сторону, а сам откатился в снег.
Когда он лежал и хватал ртом воздух, он увидел темноволосого Каройи. Казалось, ситхи решал, будет ли граф жить, затем молча исчез из поля зрения Эолейра.
Эолейр заставил себя сесть. Его накидка стала мокрой от быстро остывавшей крови норна. Он посмотрел на распростертое рядом тело, потом перевел взгляд на продолжавшееся сражение. Что-то в форме лица и стройной фигуре было… неправильным.
Женщина. Он сражался с женщиной.
Кашляя, воздух все еще обжигал горло при каждом вдохе, Эолейр поднялся на ноги. Ему не следовало испытывать стыд – она едва его не убила, но ему было стыдно.
Тишина исчезла, теперь он снова слышал пение ситхи и Детей Облаков, которое, смешиваясь с земными криками гнева, ярости и боли, создавало сложную, пугающую музыку.
Эолейр получил несколько ранений, а руки у него стали тяжелыми, как камень. Солнце, которое весь день закрывали тучи, переместилось к западу, но он не мог определить, приближался закат или танцевавшее пламя окрасило туман в красный цвет. Большая часть защитников внутренней цитадели Наглимунда уже пала: лишь маленькая группа норнов и последний, самый большой гигант оставались на ногах и собрались в проходе перед высокими дверями цитадели. Складывалось впечатление, что они готовы сражаться до конца. Грязная земля перед ними была усеяна телами и залита кровью.
Битва постепенно затихала, и граф приказал своим эрнистирийцам отступить. Дюжина все еще державшихся на ногах солдат выглядела предельно уставшей, но все твердо решили досмотреть битву до конца. Эолейр подумал, что любит их всем сердцем, хотя вслух проклинал за идиотизм. Теперь пришло время сражаться ситхи, сказал им граф. Требовалось длинное оружие и быстрые реакции, и совсем обессилевшие смертные ничем не могли помочь. Эолейр отвел людей назад, к сравнительно безопасной внешней стене Наглимунда, ему очень хотелось, чтобы хотя бы какая-то их часть уцелела.
