– Неужели? – Саймон уловил нотку ядовитого смеха. – И что тебя сюда привело?
В голове у Саймона было пусто. Он не мог придумать ни одного ответа.
– Ничего.
– Ты никто… и у тебя здесь нет никаких дел. – Элиас негромко рассмеялся, словно кто-то разорвал пергамент. – Тогда ты совершенно точно принадлежишь этому месту вместе с множеством других безымянных существ. – Он заставил Саймона подойти на шаг ближе. – Дай мне на тебя взглянуть.
Саймону пришлось поднять голову и посмотреть прямо на короля. В тусклом свете ему не удалось как следует разглядеть Элиаса, но Саймон подумал, что он уже не слишком похож на человека. От бледной руки исходило слабое сияние, подобное свечению болотной воды, и, хотя в помещении было сыро и очень холодно, кожу Элиаса покрывал пот. Тем не менее, несмотря на лихорадочный взгляд, рука короля бугрилась мускулами, и хватка оказалась твердой, как камень.
Что-то длинное и черное лежало вдоль ноги короля. Ножны. Саймон чувствовал то, что находилось внутри, нечто туманное, звавшее к себе. Его песня тянулась к самым потайным мыслям Саймона… но он знал, что не должен позволить этим звукам его заворожить. Впрочем, сейчас ему грозила куда более непосредственная опасность.
– Ты молод, я вижу, – медленно заговорил Элиас. – И у тебя светлая кожа. Кто ты – один из черных риммеров Прайрата? Или ты из народа тритингов?
Саймон покачал головой, но ничего не ответил.
– Впрочем, мне все равно, – пробормотал Элиас. – Какие бы инструменты Прайрат ни выбрал для своей работы, мне безразлично. – Он пристально посмотрел в лицо Саймона. – О, я вижу, что ты вздрогнул. Конечно, я знаю, почему ты здесь. – Он хрипло рассмеялся. – У проклятого священника всюду шпионы – почему бы ему не иметь еще одного в своей башне, где он хранит тайны, которые скрывает даже от своего повелителя, короля?
Хватка Элиаса на мгновение ослабела, сердце Саймона забилось быстрее, и появилась надежда, что он сумеет вырваться, но король лишь слегка изменил положение на стуле; прежде чем Саймон успел дернуться, хватка вновь стала железной.
Король сильно дернул его за руку, заставив упасть на колени.
– На колени, мальчишка, чтобы я мог на тебя смотреть, не задирая голову. Твой король устал, у него болят кости. – Элиас немного помолчал. – Странно, ты совсем не похож на риммера или тритинга. У тебя лицо как у моих эркинландских крестьян. И рыжие волосы! Говорят, когда-то обитатели лугов были эркинландерами…
У Саймона вновь появилось ощущение, что все это сон. Как король смог разглядеть цвет его волос в темноте? Саймон старался успокоить дыхание и сдержать страх. Он видел дракона – настоящего, а не это существо в облике человека, – и выжил в ужасной темноте туннелей. Он должен сохранять самообладание и ждать подходящего момента, чтобы сбежать.
– Когда-то весь Эркинланд – все земли Светлого Арда – походил на луга, – прошипел Элиас. – Здесь обитали жалкие племена, бродившие по пастбищам, дикари, промышлявшие кражей лошадей. – Он сделал глубокий вдох, потом долгий выдох; и Саймон почувствовал запах металла. – Потребовалась сильная рука, чтобы все изменить. Чтобы построить королевство, твердая рука необходима. Ты думаешь, горцы из Наббана плакали и умоляли о пощаде, когда появились первые всадники императора? Зато их дети испытывали благодарность, как и дети их детей, которые уже не знали, что бывает по-другому…
Саймон не улавливал смысла в рассуждениях короля, лишь почувствовал облегчение, когда его низкий голос смолк и наступила тишина. Он подождал пару десятков ударов сердца и попытался осторожно высвободить руку, но Элиас и не думал его отпускать. Глаза короля затуманились, подбородок опустился на грудь. Однако он не спал.
– Взгляни на то, что построил мой отец, – неожиданно заговорил Элиас. Его глаза широко раскрылись, словно он видел то, что находилось далеко за пределами окутанной тенями комнаты со странной мебелью. – Империя, о которой прежние властелины Наббана могли только мечтать. Он создал ее с помощью своего меча, а потом сумел защитить от завистливых людей и мстительных бессмертных. Слава Эйдону – он был человеком –
