Казалось, Элиас совершенно забыл про Саймона и говорил с ним как со старым другом.
– Именно этого твой хозяин Прайрат никогда не поймет, – продолжал Элиас. – Верность. Человеку или цели. Как ты думаешь, для него важно, что будет с тобой? Конечно, нет – даже простой крестьянин вроде тебя не настолько глуп. Достаточно провести в компании алхимика несколько мгновений, чтобы понять, что он хранит верность только самому себе. И здесь он меня не понимает. Он служит мне лишь потому, что я обладаю властью, но будь власть у него, он бы с радостью перерезал мне горло. – Элиас рассмеялся. – Во всяком случае, попытался бы. Я бы
И он вновь замолчал. Саймон уже знал, что не следует доверять таким паузам, поэтому не шевелился, несмотря на то что его колени начали пульсировать от боли из-за долгого стояния на твердом каменном полу.
Когда Элиас заговорил снова, его голос утратил прежнюю жесткость и теперь ничем не отличался от голоса обычного человека:
– Посмотри на себя, мальчишка, сколько тебе лет? Пятнадцать? Двадцать? Будь Илисса жива, она могла бы родить мне сына вроде тебя. Она была красивой… робкой, точно новорожденный жеребенок, и красивой. У нас так и не родился сын. Ты ведь понимаешь, в этом и состояла проблема. Сейчас он мог быть твоего возраста. И тогда ничего бы не произошло. – Он притянул Саймона к себе еще ближе, а потом, к ужасу юноши, положил холодную руку ему на голову, словно собирался провести ритуал благословения.
В нескольких дюймах от руки Саймона оказалась длинная рукоять меча, в котором было нечто ужасное, и мысль о том, что он может коснуться его тела, вызвала у Саймона желание отодвинуться подальше и закричать, но то, что могло случиться, если бы он разбудил короля от странного сна, пугало еще больше. Он старался не двигать рукой и вообще не шевелиться, когда Элиас начал медленно гладить его по голове, хотя от его ладони исходил пронизывающий холод.
– Сын. Вот в чем я нуждался. Я бы вырастил его, как меня отец. Сын, который понимал бы, что необходимо. Дочери… – Он помолчал и сделал несколько хриплых вдохов. – У меня была дочь. Однажды. Но дочь – это совсем другое. Ведь тогда приходится рассчитывать, что человек, за которого она выйдет замуж, будет все понимать, и в его жилах течет правильная кровь, ведь именно ему предстоит править королевством. Но какому человеку, не являющемуся его плотью и кровью, отец может доверить унаследовать мир? И все же я пытался. И я бы продолжал… но она не захотела – а ведь именно я дал ей жизнь! Она сбежала! И все превратилось в пепел. Где был мой сын? Где он был?
Рука короля так сильно стиснула волосы Саймона, что у него возникло ощущение, будто еще немного, и он вырвет большой клок. Саймон прикусил губу, чтобы молчать, его напугало направление, которое приняли безумные мысли Элиаса.
– Где ты был? – голос из темноты стал громче. – Я ждал до тех пор, пока у меня не закончилось терпение. И тогда мне пришлось взять все в свои руки. Ты же должен понимать, король не может ждать бесконечно. В противном случае все стало бы разваливаться. Разваливаться… и все, что дал мне отец, было бы утрачено. – Теперь король кричал: –
Кролик в челюстях лисицы, Саймон ждал. Сердце отчаянно колотилось у него в груди. Когда король перестал сжимать его волосы, Саймон опустил голову, ожидая удара.
