Башня Зеленого Ангела. Том 2 полностью

Прежние русла ручьев, в которых осталась лишь пыль, шли от одной комнаты к другой по разбитым полам, а через них были переброшены крошечные изящные мостики. Из высеченных в камне лиан и листьев, украшавших потолки, вниз свисали огромные канделябры в форме фантастических, небывалых цветов. Мириамель пожалела, что не может увидеть это великолепие в сиянии яркого света. Судя по остаткам красок в каменных рощах, дворец являлся настоящим садом разноцветия и сияния, не поддававшимся воображению.

Но, хотя одно помещение за другим поражали Мириамель своим великолепием, она ощущала в бесчисленных залах нечто такое, отчего ей становилось не по себе. Не вызывало сомнений, что эта красота предназначалась для тех, кто смотрел на вещи не так, как смертные: необычные углы и диковинная планировка почему-то вызывали тревогу. Некоторые залы со сводчатыми потолками казались слишком большими для мебели и отделки, другие почти пугали крошечными размерами из-за огромного количества орнаментов и украшений, и было трудно представить, что в таком месте могло находиться более одного человека.

Еще более странным казалось то, что развалины замка ситхи не выглядели полностью мертвыми. В дополнение к странным звукам, которые могли быть чьими-то голосами, ощущалось перемещение воздуха, что совершенно невозможно, когда нет ветра. Мириамель всюду видела неуловимое мерцание, намеки на движение, которое она улавливала краем глаза, словно ничто вокруг не было реальным. Она представляла, что стоит ей моргнуть, и она обнаружит, что Асу’а восстановлен, – или с тем же успехом увидеть пустые пещеры и грязь.

– Здесь нет Бога, – заявила она.

– Ты о чем? – спросил Бинабик.

Покончив с едой, они с сумками за плечами пошли дальше по галерее с высокими стенами и пересекли узкий мост, повисший над пустотой, подобно летящей стреле. Свет факелов не достигал дна бездны под мостом.

Мириамель смущенно подняла голову:

– Я не уверена. Я сказала: «Здесь нет Бога».

– Тебе здесь не нравится? – с улыбкой спросил Бинабик, сверкнув желтыми зубами. – Эти тени у меня также вызывают страх.

– Нет, точнее да, мне страшно. Но я имела в виду другое. – Она подняла факел повыше, глядя на резьбу на стене за темнотой. – Люди, которые здесь жили, были совсем не такие, как мы. Они не думали о нас. Трудно представить, что это тот же мир, который я знала прежде. Меня учили верить, что Бог всюду и за всем наблюдает. – Она покачала головой. – Мне сложно объяснить. У меня ощущение, будто Господь не видит Асу’а. А он – Его.

– И это пугает тебя еще сильнее? – спросил Бинабик.

– Пожалуй, да. Получается, что события, которые происходят здесь, не имеют ничего общего с тем, чему меня учили.

Бинабик серьезно кивнул. В желтом свете факелов он совсем не походил на ребенка, как бывало в другие моменты. В обрамлении теней его лицо казалось мрачным.

– Но кое-кто скажет, что здесь происходит именно то, что утверждает ваша церковь, – сражение между армиями добра и зла, – сказал он.

– Да, но это не может быть настолько просто, – решительно возразила Мириамель. – Инелуки был хорошим? Или плохим? Он пытался сделать то, что правильно и хорошо для его народа. Но теперь я уже не знаю, где правда.

Бинабик немного помолчал, потом его маленькая рука сжала ее тонкие пальцы.

– Ты задаешь умные вопросы, и я не считаю, что мы должны ненавидеть… нашего врага. Только не надо его называть, пожалуйста! – Он снова сжал ее пальцы, чтобы подчеркнуть важность своих слов. – И будь уверена в одном: кем бы он ни был прежде, сейчас он стал более опасным, чем все, что ты знаешь или о чем думаешь. Не забывай об этом! Я совершенно уверен, что он убьет нас и всех, кого мы любим, если его желания исполнятся.

А мой отец? – подумала Мириамель. – Неужели сейчас он только враг? Что, если после того, как я его найду, окажется, что в нем не осталось ничего из того, что я любила? Это же подобно смерти. И тогда мне будет все равно, что со мной произойдет потом.

И тут к ней пришел ответ. Дело было не в том, что Бог сюда не смотрел, просто ей больше никто не объяснит, что правильно, а что – нет; и она даже не получит утешение, делая то, что другие велят ей не делать. Она должна сама принять решения, а потом жить в соответствии с ними.

Мириамель немного подержала руку Бинабика в своей ладони, и они пошли дальше. И все же ты здесь вместе с другом, – подумала она. – А каково это – находиться в таком месте в одиночестве?

К тому моменту, когда они уже трижды поспали в развалинах Асу’а, его рассыпавшееся в прах великолепие больше не занимало Мириамель. Казалось, темные залы порождали воспоминания – незначительные картины из ее детства в Мермунде, дни плена в Хейхолте. Она чувствовала себя подвешенной между прошлым ситхи и событиями собственного детства.