–
– Ты наверняка помнишь, что в деле ещё фигурирует Багрит. И ещё я начал рассказывать тебе о яде.
– Да, точно, только мы отвлеклись. Что с ядом?
– Ты внимательно читала архивы с полицейских отчётов 1988 года, по делу об убийствах, совершённых Лизавьетт Рискони?
– Я читала их, но не внимательно.
– Не суть важно. Герания и Норман Шлейны были отравлены ядом, который в начале своего действия оказывал влияние на психику, замедляя реакцию, делая их апатичными. А затем провоцировал сердечный приступ. Шлейны выпили вместе с Лизавьетт вина. А потом она скинула их в реку Карри. Она хотела представить всё так, будто они напились и свалились вниз головой в воду. Однако, она оставила дневник, в котором рассказывала о планах сделать из их смерти своё главное произведение искусства. Дневник хранился в полиции, и при помощи Фрэнка Скрэтчи мне удалось до него добраться. Я обнаружил там формулы ядов, которые она использовала. Сказалось то, что она художница: ведь художники обожают смешивать цвета и краски. Смешав яд, она создала уникальнейшую формулу, такую, что обнаружить этот яд невозможно. Даже при применении токсикологической экспертизы. Я же разработал другу формулу-индикатор. Моё вещество позволяет увидеть не просто любой яд или его следы в человеческих останках. Оно позволяет увидеть тот самый яд, который изобрела Лизавьетт. А изобрела она поистине мощное токсикологическое оружие.
– Ты хочешь сказать, что Элиза была отравлена тем самым ядом, которым были отравлены Шлейны? – удивлённо вскинула я брови.
– Да. Абсолютно идентичным. В основе лежит сакситоксин, его формула содержит десять молекул углерода, семнадцать водорода, семь азота и четыре кислорода. Туда же подмешан так называемый "крысиный яд", батрахотоксин и ещё несколько веществ, которые посредством определённых реакций порождают принципиально новый яд.
– Тогда, выходит, что Арона отравила Элизу, но она использовала яд, который нашла на вилле?
– Или который ей передала Лизавьетт. Арона несколько лет жила за рубежом, – напомнил Кэпчук. – Лизавьетт тоже туда убежала. Но у меня стойкое подозрение, что она уже давно вернулась, вовсю шурует в своей "Школе Акул", а Ароной прикрывается, прячась от правоохранительных органов. Я склонен подозревать, что агент Ривел попал на тренерскую программу, которую вела сама Лизавьетт.
– Мне трудно уложить это в голове! – призналась я, почти вскрикнув от изумления. – Я думала, она давно умерла! Она совершила своё убийство так давно…
– Что она должна быть старухой? Нет, всего-то четырнадцать лет назад она избавилась от лучшей подруги и её мужа. Ей сейчас сорок четыре года; ей ещё рано умирать. Для женщины это молодой цветущий возраст, особенно если эта женщина – верховная ведьма-жрица демона Вине, Бога Акул.
– Но… почему же она тогда не убила Пита?
– Полагаю, что во многом благодаря тому, что Пит повёл себя по-умному, и она ничего не заподозрила. Её целью было отсеять неподходящих, оставить тех, кто подошёл бы на дальнейшие "курсы". Лизавьетт имеет суеверное мышление; во всём усматривает символику. Она увидела знак, что осталось пять участников, и приняла заочно всех пятерых как угодных Вине. А то, что Пит потом убежал – не покоробило её. Ведь она рассказывала студентам такие вещи, что подумай они кому-то о них жаловаться, им бы не поверили. А даже если и поверили – то кто такая эта мадам Вине, да и как она вообще выглядит? Она даже лица своего не раскрыла! Была ли она вообще?
– Ух! Логично. А ведь Пит рассказывал, что она показывала репродукции и фото своих картин.
– В её духе покрасоваться собой. Она любит зрелищность, театральность, эпатаж. Вот, смотри ещё, знакомая тебе вещь, – Рикардо положил передо мной на стол альбом-эскизник.
Я полистала его и узнала. Его прихватил Пит с виллы Рискони. Там были наброски сексуально привлекательной женщины верхом на акуле-самце.
– Наездница на акуле. Повелительница племени. Мудрейшая властительница тайных знаний, – произнесла я.