— Слуг у нас не было, — словно подслушав мои мысли, хмыкнул Павел. Я шокированно вытаращилась, Ладинье, должно быть, тоже. — Лисвер никому не доверяла. Только мастеру Рикту, но у него своя служба, ему нельзя часто мотаться на побережье. Когда мы поняли, что я с даром Кирсана не справляюсь, ему пришлось переехать совсем.
— Тяжело было, наверное, — кивнула я, представляя, каково это — сидеть в добровольном заключении с ребёнком. Пусть там огромный сад и относительная безопасность без диких зверей, но так ведь и свихнуться недолго от изоляции. Тем более мужик! От женщины как-то по умолчанию ждут воспитательных подвигов вместе с уборкой-готовкой, а вот чтобы отец по собственной доброй воле заперся один на один с малолетним чадом…
— Зато спокойно, — вздохнул Павел. — Только ведь ребёнку общение нужно. Не говоря уже о том, что рано или поздно он станет правителем. А как, если от чужих людей шарахаться будет? Вот и напросились к отшельнику в скит. Он, кстати, тоже был из наших, попаданцев.
Оттуда и название странное. Понятно все теперь. Так я и думала.
— Оказывается, сюда часто заносит из других миров. Я-то вообразила, что одна такая, — полушутливо возмутилась я.
Принц кивнул, впрочем, абсолютно серьезно.
— Это из-за аномалии, — пояснил он. — Мы с отцом и тем отшельником долго анализировали условия попадания. Там многое должно совпасть, одним словом — вероятность микроскопическая, но случается: во время пика искажений реальность настолько выворачивает, что она соприкасается с другими мирами. Ну, и выносит… всякое. Раньше такого не случалось. Ну, до войны.
У меня безумно чесался язык расспросить Павла подробнее о его романе с королевой, но остатки благоразумия его придержали. Мне — любопытство, а человеку больно будет. Скорее всего, там история безумной любви не хуже Ромео и Джульетты, только еще и с потомством. К тому же женщина, выносившая его сына, сейчас лежит при смерти. И задавать подобные вопросы будет как минимум бестактно. Может, когда-нибудь потом, на правах коллеги-попаданки. Так что я решила продолжить сравнительно безопасную тему отшельничества и подростков.
— Школу для местных вы для этого организовали? Для социализации? — уточнила я.
— Заодно он на простых людей посмотрит, — мрачно буркнул Павел, не испытывая ни малейшего восторга перед грядущим посещением столицы. — А то аристократы варятся в собственном соку по городам, под защитой стен, и не представляют себе, что такое быт обыкновенного рыбака. Их поселения даже не защищали толком раньше. Представь, каждые полгода дома смывало, иногда вместе с жителями. А рыбачить-то надо! Многие ничего другого не умеют. Вот и строили заново, рискуя жизнью.
Кирсан кивал, переводя взгляд с отца на меня и обратно.
Глухой рокот прервал нашу занимательную беседу. Земля тряслась с такой силой, что вибрация докатилась даже до нашего транспорта, заставив корзину дрожать в припадке. Я вцепилась в борт, неловко вывернув руки, чтобы дотянуться до края над моей головой. Ладинье прижал меня к плетёной стенке телом, и только благодаря ему я не набила себе кучу шишек и синяков, но изрядно ободрала руки о шершавые ветки.
Напротив нас и Кирсан, и его отец побелели до синевы, переглянулись, принц прикрыл глаза и ушел в себя и магию.
— Что происходит? — полузадушенно уточнила я из-под Ладинье, хотя и без того догадывалась. Все к тому шло.
— Ее величество Лисвер умерла, — спокойным, слишком спокойным голосом констатировал Павел.
Глава 34
Новость меня оглушила.
Я, конечно, понимала, что жизнь королевы висит на волоске, но все же надеялась, что по закону жанра мы успеем: всех спасём, она обнимет сына и семья будет в полном составе жить долго и счастливо.
К сожалению, в жизни подобных чудес по сценарию не случается. Гораздо чаще бывает обидно, больно и несправедливо. Вот как сейчас. На глаза навернулись непрошеные злые слезы, и я ожесточенно вытерла их о плащ Ладинье, царапая щеки шершавой тканью. Отпустить борт пока что побаивалась, мало ли опять тряхнёт. Но все было довольно тихо. Осмелев, я отпихнула навалившегося Дейрона и, встав на колени, осторожно глянула вниз.
С высоты птичьего полета картина выглядела жутковато и завораживающе-прекрасно одновременно. Алыми нитями по рельефу ползли трещины, превращаясь в оранжево-красные пятна в низинах. Желтовато-золотистыми точками пламенели вулканы. Казалось, все горы и возвышенности разом превратились в извергающие потоки огня жерла.
— Даже удивительно. Я ожидал худшего. И купол еще держится… — легкая дрожь в голосе выдавала Павла с головой. Он старался казаться равнодушным и спокойным ради сына, однако получалось плохо.
Я обернулась к небу. Над нами, в синей вышине, переливалась и мерцала истончившаяся пленка… Но она все еще была. Все еще существовала, продолжая удерживать разваливающийся под напором аномалии континент.
