— Его вынудили к скрытности обстоятельства, и вы прекрасно знаете — какие.
— Что же понудило его открыть тайну, о коей молчал тридцать лет?
— Предложение Ральфа де Монфора стать его жонглёром и сопровождать его ко двору.
— Старый менестрель очень умён и проницателен. Вы зря ему не вняли, — усмехнулся Норфолк.
— Для чего вы мне это говорите? — спросил Рэндалл устало.
— Просто хочу заставить вас согласиться с моим предложением. Иначе вынужден буду отомстить вам.
— Оставьте пустую затею, Норфолк. Вам будет легче отомстить мне, сыну короля и женщины, которую он обожал, чем убедить меня содействовать вам.
Помрачнев, Норфолк поднялся с кресла:
— Многое изменилось, Рэндалл! И теперь ты в моей власти.
— Мстите, если получаете от этого удовольствие. — ответил Рэндалл.
— Тогда позволь предостеречь тебя, — сказал Норфолк холодно. — Впредь знай, что я могу объявиться в любой момент, и тогда пощады не жди.
— Теперь буду ждать всегда, — проговорил Рэндалл и, не прощаясь, вышел из комнаты.
На душе было тяжело, он чувствовал, что Норфолк не отступится. Рэндалл вспомнил о сэре Филиппе, который рано или поздно узнает о существовании кузена. Даже если Норфолк не расскажет ему об этом, когда-нибудь о том поведает король, чьи расположение и заступничество Рэндалл рассчитывал завоевать.
— Ну почему Норфолку пришло в голову явиться за специями в те дни, что я нахожусь у купца?! — с досадой пробормотал молодой человек.
Погружённый в тревожные мысли, он шёл по улочке, ведущей к площади, и не заметил монаха огромного роста, который бросился ему навстречу.
Монахом этим оказался не кто иной, как брат Строу. Хохоча во всё горло, он заключил Рэндалла в объятья.
— Вот уж не думал встретить тебя здесь, — признался Рэндалл. — Что привело тебя в Лондон?
— Я с трудом пробрался за городские ворота, — признался брат Строу и зашагал рядом с Рэндаллом. Заметив трактирную вывеску «Зелёный петух», он остановился и предложил Рэндаллу зайти.
— Папаша! — крикнул монах трактирщику. — Принеси-ка нам эля и тушёных овощей!
Устроившись за столом в углу, Рэндалл и брат Строу принялись за обед.
— Так что ты делаешь в Лондоне? — повторил вопрос поэт.
— Меня прислал отец Джон Болл. С той поры как Уот Тайлер не позволил вилланам грабануть замок герцога Ланкастера, от него многие отвернулись. Он уже не имеет такой власти, как прежде. Отбившиеся от нас олухи сбились в разбойничьи шайки и орудуют теперь не только в юго-восточной Англии, но и пробрались в Лондон. Я прибыл сюда, чтобы встретиться с их главарями.
— Отец Болл остался верен Уоту?
— Конечно. Вокруг Уота ещё достаточно доблестных людей, чтобы предъявить требования Ричарду. К примеру, завтра он встречается в Мэйл-Энде с принцессой Уэльской.
— Но король может схватить его!
— Нет, — возразил брат Строу. — Поблизости от крепости, где будет приходить встреча, расположатся верные Уоту отряды, и люди принцессы не решатся захватить в плен их предводителя.
— Мне казалось, что Уот всегда настаивал на переговорах только с Ричардом...
— Верно. Но принцесса, возможно, согласится передать наши требования сыну, — сказал брат Строу и залпом осушил высокую глиняную кружку эля.
— С чего бы такая уверенность? — безразлично спросил Рэндалл, поскольку его мысли всё ещё были поглощены утренней встречей с герцогом Норфолком.
— Уот Тайлер решил, что принцесса питает к нему расположение, — увлечённо продолжал монах. — Да и сам Уот явно проникся к ней благосклонностью: при взятии замка Джона Гонта отпустил герцога лишь потому, что тот носит ленту принцессы!
— Где же сейчас герцог?
— В Плэши, у Глостера.
Закончив обед, за беседой и элем незаметно перешедший в ужин, брат Строу расплатился с трактирщиком, и они вышли наконец на улицу. Кое-где уже пылали факелы, но по большей части Лондон был погружён во тьму.
— Мне нужно найти дом купца Томаса Фарингдона. Не знаешь ли, где он находится? — спросил брат Строу.
— Знаю. Я сам остановился у Фарингдона. Мой господин сэр Ральф де Монфор — его друг, — сказал Рэндалл. — Идём, Строу.
— Нынче у Фарингдона будут гости. Тебе лучше не вступать с ними в беседы. У тебя острый язык, а они — самые отъявленные из всех мерзавцев, что шляются сейчас по Лондону, — шепнул Строу Рэндаллу, когда они подошли к дому купца.
— Хорошо, Строу. Вместо того чтобы колоть их своим языком, я предоставлю тебе право отлупить их дубиной, — пошутил Рэндалл и, поднявшись на крыльцо, постучал в дверь. Брат Строу стоял позади него, с опаской оглядываясь по сторонам.
— Остерегаюсь лазутчиков, — признался он. — Стоило лишь появиться в городе, как постоянно стало мерещиться, что за мной следят.
— Не бойся так, — ответил Рэндалл. — Уверен, завтра ты уже двинешься к Уоту в Мэйл-Энд.
Дверь открыл слуга, молча впустивший Рэндалла и брата Строу.
— Где мой отец и рыцарь де Монфор? — спросил Рэндалл.
— Они ждут вас на втором этаже, сэр поэт.
— А что же Фарингдон?
— Он в трапезной с десятью незнакомыми горожанами. Они пьют эль и ждут какого-то господина.
