Первую бригаду разбросал по Сибирскому речному тракту. Дал задание по строительству острогов, причалов, городков. Планы по сбору ясака и по прохождению поселенцев на восток. За пару-тройку лет на тракте нужно «посадить» пятьдесят тысяч крестьян, чтобы обслуживали служивых и купцов своим продовольствием. Требуется построить с десяток верфей для строительства речного флота. Потребуются сотни речных торговых судов для тёплого времени года. И тысячи саней, чтобы доставлять по реке грузы зимой.
Нужны ещё десятки тысяч рабочих рук. Откуда их взять? Купить у калмыков-джунгар. Они почти каждый год совершают набеги на Юг. Забирают всё ценное и гонят на север огромные стада. Людей убивают на месте… А теперь могут и людей поставлять на Север. Даже если будут приводить по несколько тысяч из каждого похода — уже хлеб. И люди на Юге не погибнут, и джунгары заработают, и на Тракте людей прибавится. Взрослые, конечно, не станут русскими, а вот их дети, если переймут язык и обычаи — станут.
Моя походная жена Даша засмотрелась в трубу и споткнулась, подбросив вверх средство наблюдения. Я конечно же, бросился ловить трубу. Её в Сибири чинить некому. А Дашкины синяки я йодом смажу, что начали выпускать на одной из курляндских мануфактур. Теперь в аптечке у батальонного лекаря есть и аспирин из переработки ивовых прутьев и йод изготовленный из пепла водорослей. Я много чего не помнил из той жизни, но когда люди рядом со мной придумывали что-то стоящее, то я запускал это дело на поток. Впрочем, не всё было так благостно. Не только у меня работали шпионы за изобретениями. Иностранцы тоже своих присылали. Вскоре многое из того что выпускала Курляндия, стали дублировать во всех развитых странах Европы. А вот за Урал послать шпионов у Европы вряд ли получится. Здесь каждый человек на виду. Между городами не десятки, а сотни вёрст. Я собираюсь через неделю вверх по Туре сходить. Там на одном из притоков руду интересную нашли. Хочу посмотреть. Заодно и ясак с местных племён соберу.
Пришло сообщение из Москвы о размолвке Варвары и Заруцкого. Дядька Иван поцапался с молодым фаворитом царицы и был выслан из Москвы. Бояре постановили не платить пока жалование стрельцам и казакам находящимся в Крыму, Таврии, на Дону и на Кубани, чтобы не финансировать сторонников Заруцкого.
Четыре года прошло, а я никак не успокоюсь. Корона Российского царства упорхнула тогда из моих рук в Лазинском лесу под Смоленском. Армия Вайса в пух и прах тогда разделала моё войско. Пришлось уходить из России не солоно хлебавши. Сейчас вот снова настал подходящий случай. В Москве начинается новая Смута. Заруцкого из столицы отправили на Дон. Народ там уже доведён до белого каления без жалования. Будет мятеж. Грех этим не воспользоваться. Я уже послал в Москву предложение о браке моего сына Владислава и вдовой царицы Варвары, которую я помню совсем юной Мариной Мнишек. Я бы и сам на этой красавице женился, но поспешил. После смерти первой жены я женился на её юной сестре, которая поначалу вела себя тихо. Но сейчас выжигает калёным железом православие и лютеранство. В прямом смысле слова. Кто бы мог себе представить пять лет назад, что эта девушка будет с пеной у рта так защищать Истинную Веру.
Вон в Киеве, захотели под крыло Москвы. Теперь эти православные челобитчики на колья посажены, чтобы другим не повадно было.
Мне, честно говоря, уже всё равно. Верует человек в Христа — уже хорошо. Не хочу пачкать руки кровью в новом крестовом походе. Жена утомила меня своим рвением. Поэтому я почти всегда на охоте и почти всегда пьян. Корона Швеции от меня улетела, корона России улетела, а Сейм Речи Посполитой уже надоел своим «вето». Любой шляхтич-голодранец, заседающий в нём, мог наложить протест на моё предложение или закон. Я бы этих гордых панов выкинул бы назад в их провинциальные городки и деревни. Набрал бы в Варшаве и в Вене грамотных министров и пусть бы выполняли мои приказы. Король я или не король?
Допиваю уже пятый кубок вина и громко срыгиваю.
— Король, — обращается ко мне учредитель охоты, — Рядом на нас гонят кабана, но вы, кажется не в форме… Поэтому…
— Что? — возмущаюсь я, — Подать мне мушкет. Я покажу вам, как нужно стрелять.
На дальнем краю поляны появляются всадники с собаками. Они гонят на нас огромную лесную свинью — кабана. Я с трудом залезаю на лошадь и беру в руки заряженный нарезной мушкет. Из него я на ста шагах в полено попадаю. А уж в свинью размером с корыто никак не промахнусь.
Целюсь и в момент выстрела некстати рыгаю, сбивая прицел. Мимо! Обученная лошадь от выстрела слегка вздрагивает, но этого достаточно, чтобы я вывалился из седла на траву. Выстрелы моей стражи. Визг и топот кабаньих копыт.
