Он вернулся одновременно с баронетом Корреном и двумя сыщиками, за руки и ноги тащившими тело молодого парня, одетого в лёгкий кожаный доспех наёмника. На трупе не было одного сапога — как это он умудрился его потерять? — или носильщики потеряли, когда несли? — головного убора тоже, что позволяло разглядеть глубокую рану на голове и залитые кровью чёрные волосы, остриженные под горшок. В моём родном мире такую причёску когда-то носили крестьяне или монахи. Умер этот зилот явно не от раны на голове, тёмно-малинового цвета лицо и пена на губах явно указывали на другую причину смерти. Ну, мне сейчас не до выяснения причин его гибели. Тело уложили в центре комнаты, и активировали сразу два светляка, и у Ульфа при себе был, и боец принёс от трактирщика. Мой же амулет благополучно проморгал, будто не магический артефакт, а лампочка, и потух.
— Это точно главарь? — смотрю с большим сомнением на тело диверсанта. — Слишком молод.
— Это командир отряда, Степ. — немного поправил меня баронет. — И совершенно точно. Он одарённый. Был. Попытался атаковать чем-то из заклинаний воздушной стихии. Не успел.
— Ладно, все подробности потом. — останавливаю объяснения. Командир, так командир. Сыщикам виднее. — Скажи только, потери есть?
— Убито четверо агентов. Ранеными, их девять, сейчас миледи занимается и мои лекари.
Ничего себе. А подготовка у зилотов действительно впечатляет, раз даже, будучи застигнутыми врасплох, устроили такую кровавую баню нашему сыску. Да уж, куда там тем бедолагам-бандитам из отребья моего — подельника? — соратника? — скажем так, должника — Леона Роффа. Понятно, там в Рансбуре они десяток уложили и поди нисколько не вспотели.
В комнате остались мы вдвоём, я и труп. К виду мёртвых в своей новой жизни настолько привык, что, вернись назад на родину, смогу в морге работать, не испытывая никакого морального дискомфорта. За дверью тишина, авторитет барона подействовал не только на торгашей, но и на ландузского дворянина, зато из зала доносится шум начавшейся драки, впрочем, не сильный. Перегородка, отделяющая комнату, хоть и деревянная, но из толстого бруса. У нас с Дашей в первой квартире панельной хрущёвки слышимость намного сильнее была. Это ещё до рождения Леси. В общем, ничего сейчас не мешает работать.
Присущий мне оптимизм проявился и сегодня, в час я не уложился, потратил не менее полутора. Главное, своего добился, и время на допрос у нас ещё есть.
Направляю созданное плетение на мёртвого командира диверсантов, и тот открывает глаза.
— Сядь. — приказываю ему, и когда тело рывками начинает подниматься, зову людей, ожидающих моей команды в коридоре: — Заходите!
Те не зашли — вбежали. Видимо, уже начали волноваться по поводу моего затянувшегося поднятия трупа.
За стол сели Ульф, два его помощника-дрзнавателя и ландузец. Торговцы скучились у входа, с жадным любопытством глядя на мертвеца. Почти наверняка для них это первый и последний случай присутствия при таком допросе.
А я расслабился, откинувшись спиной на стену. Своё дело сделал, дальше пусть работают профессионалы. Мне же оставалось просто послушать.
Дознаватели ещё только выкладывали на стол из сумок пергаменты, перья чернильницы — могли бы и заранее это сделать — когда баронет уже обратился к трупу диверсанта:
— Представься.
— Валент. — тихо но вполне отчётливо произнёс тот. — Милорд Валент Хасс.
— С какой целью вы прибыли в Неллер?
— Чтобы найти караван, с которым отправиться в Готлин.
— Зачем вам нужно было попасть в Готлин?
— Чтобы дождаться прибытия туда настоятеля монастыря.
Чувствуется, такими темпами получения информации допрос быстро не проведут. А по другому никак. Это я знаю, сам ведь устраивал нечто подобное. Теперь могу сравнивать эффективность работы дознавателей нашего сыска и святой инквизиции. На первый взгляд, баронет Коррен и его помощники ничуть не уступают людям виконта Филиппа Бианского, главного инквизитора Кранца.
Казалось бы, ничего неожиданного для себя я не услышу, ан, нет, и тут нашлось, что меня удивило. Да, прибыли по мою душу. Семёрке зилотов отдал приказ некто полковник Аврелий Мирай, заместитель начальника имперской разведки генерала Зигмунда Пеппера, и не какой-то там один из, а первый заместитель. Вот только, перед отправлением отряда диверсантов на задание на инструктаже присутствовал некто Гай, чернокожий секретарь самого принца Гнея Юстинианского, главы правительства империи, родного дяди императора и, как я слышал, реально управляющего этим могущественным государством вместо племянника.
