Скажем, чтобы отрастить руку, надо не менее трёх раз накладывать полное исцеление, так как значительная часть его огромной энергии уходит на другие увечья и болячки. А есть много других вариантов, от самых простых, когда требуется с десяток-другой лечений, вроде того, чем моя любимая кузина вернула пальцы дядюшке Ригеру, до более сложных. Ну, впрочем, сейчас мне ничего отращивать не требуется. Буду исправлять переломы.
Брата Симона на месте нет, он уехал в нашу Монастырку, там бревном брата Онуфрия придавило, целитель решил его на мести исцелить. А в лечебнице меня встречает миледи Сильвия, которая с грехом пополам всё же приняла мои правила игры, касаемые санитарии и отказа от многих дурацких университетских рецептов зелий на основе всякой гадости.
— Осмотрела. — докладывает миледи, когда мы идём по коридору к комнате, куда поместили Лео Тимаса. — Если разовыми плетениями будете, то в трёх местах надо накладывать. Или в чётырёх, если решите ему и зубы восстановить.
— А что, много не хватает?
— Пяти. Два вверху и три внизу корневые. И он за ними совсем не следит. Скоро и остальных может лишиться.
— Обойдётся без лечения зубов. — потерять пять зубов к двадцати годам по местным меркам очень неплохое состояние, а вот то, что не использует палочки и алхимические составы для их сохранности — это плохо. Впрочем, откуда увечному циркачу было взять монеты на такие дорогостоящие препараты? Вот в этом я могу помочь. — Просто выдай ему перед отъездом на заимку тот порошок, который брат Симон изготавливает. — отдаю распоряжение и без стука вхожу в указанную миледи дверь.
Брат Симон точно выполнил моё указание, и Лео Тимас в небольшой комнатке один, хотя топчанов там три. Молодой человек, выглядевший сильно старше своих двадцати — тянет на все тридцать — ну, да, жизнь потрепала — при моём появлении с трудом встал и поклонился. О том, что ему предстоит исцеление от самого легендарного аббата Степа, он в курсе. Похоже, всё ещё не до конца верит в то, что это произойдёт. Напряжён, немного волнуется, хотя старается это скрыть.
— Ваше преподобие. — произнёс он, чуть заикаясь.
— Лежи давай, — отправляю его опять на лежак. — Только разденься. Ага. Вижу. Вот это нога так нога, как у носорога, крупная, толстая. Знаешь про такого диковинного зверя? На Римоне живёт. Говорят, у него плохое зрение, но это не его проблемы, а чернокожих на том материке, что попадаются ему на пути. Нога, а ещё что? — оборачиваюсь к миледи Сильвии, за которой маячат мой секретарь и девушка-санитарка.
— Вот здесь рёбра не правильно срослись, — подойдя, показывает. — Третье и пятое. И в плече опухоли нет, но не сомневаюсь, там трещина.
Надо отдать должное выпускникам лекарского факультета, помимо хирургии они неплохо выглядят как диагносты, определяя места и характер травм. А миледи оказалась весьма достойным специалистом. И брат Симон так говорит, да я и сам вижу. Не зря ведь она университет за три года закончила.
Тут с высшим образованием ситуация весьма своеобразная — поступай на учёбу в любое время и учись, сколько хочешь, хот неделю, хоть сто лет. Главное, деньги университетскому казначею раз в полгода заноси. И да, никто тебе свидетельство об окончании не выдаст, пока не сдашь все полагающиеся зачёты и экзамены. Что-то где-то читал, будто и в нашем средневековье такая же картина маслом была, но руку бы на отсечение за это не дал.
— Понятно. — киваю. — Сергий, подай альбом. — командую и улыбаюсь девушке. — Сильвия, если тебе заняться больше нечем, то можешь побыть здесь.
Она мне не мешает, только вот действительно, что миледи тут увидит? Лекарка ведь не одарённая, хотя платить я ей распорядился как таковой. Реально заслуживает.
— Я наверное пойду. — понимающе кивнула Сильвия. — Вечером ещё привезли из Гутово двоих с болотной лихоманкой, посмотрю, сколько на этих скотов алхимии потратить. Зелье поди дороже, чем они, старые и тощие.
— Ну, ты же знаешь, я приказал лечить всех. — напоминаю.
— Знаю. Мы выполняем в точности. — ответила лекарка и вышла из палаты.
Всё-таки здорово я придумал свести плетения по альбомам — отдельно целительские, отдельно бытовые, отдельно боевые, отдельно защитные, отдельно прочие. Так организовывать работу намного легче и искать нужные рисунки. Подходящие для сегодняшнего конкретного случая выбирал недолго — минут пять, а на исцеление акробата ушло всего полчаса.
Ошалевший от радости парень, продемонстрировал мне свои умения, ну, из того, что можно было показать в комнате четыре на четыре ярда, где имелись ещё и лежаки со столиком и сундуком. Лео прошёлся на руках, попрыгал на них, совершил резкое сальто, прошёл колесом и бухнулся передо мной на колени, норовя прижаться лицом к моим ботфортам. Ни сам не люблю унижаться, ни видеть униженное состояние других. Эмоции парня понимаю, но потворствовать им не пожелал, довольно грубо оттолкнув исцелённого. Тот легко перекатился через спину, чудом не разбив голову об угол сундука, вскочил и склонился в низком поклоне.
— Господин… — попытался он продолжить свои словоизлияния.
