- Ну что пан петлюровец, доигрался? - спрашиваю я наводя дуло автомата меж глаз бандюгана-полицая.
Тот хоть и не до конца пришел в себя, но задирает обе грабки вверх, то-то и оно!
Полчаса тратим на суд, из сорока трех полицаев, расстреливаем двенадцать человек, прямо за околицей села, остальным отсыпали шомполов, и пригрозили в следующий раз посадить на гиляку, полицаи осознали.
Тут ко мне подходит мужик в танковом комбезе, с танковым же пулеметов и говорит:
- Товарищ командир, возьмите меня с собой, я сержант Беззлобных, механик водитель БТ-5 *-ской танковой дивизии *-ского механизированного корпуса. В начале июля у этого самого села, мой танк был подбит, меня, раненого утащила к себе Марыся, и вылечила.
Рядом стоит женщина лет тридцати и пуская слезы, смотрит влюблено на сержанта танкиста.
- Товарищ Марыся, это вы его спасли? Женщина кивает головой, глотая слёзы.
- А как вы его из танка вытащили, вы що в танках розумиите? спрашиваю я на русско-украинском языке.
- Та ни, вин на зимли лижав та ё стонав.
- Значит сам выбрался, товарищ Беззлобных?
- Да, товарищ командир, подбили нас, подожгли, а я не вижу чем это нас, танк начал гореть, остальных убило, и я сняв пулемёт вылезаю из танка, а тут рядом как бабахнет, всё, дальше не помню.
- А муж ваш как на это дело смотрит, бестактно интересуюсь я у Марыси.
- Нет у ней мужа, в тридцать девятом еще немцы убили, бомбили они поляков, но доставалось и украинцам, пока русские не пришли, потом было тихо, но Василь згинул тогда, - помогает Марысе сибиряк (по фамилии сужу).
По слезам женщины вижу, что у них роман.
- Слышь, - чуть приглушив голос, говорю я танкисту, - может, останешься, смотри как она убивается.
- Нет! Я тут останусь, а немец до Сибири дойдёт, не бывать тому. За ребят, за экипаж свой отомстить должен, и за дивизию наш и за корпус.
- Хорошо мститель, лошадка есть, видишь мы все на лошадях, и на живых и на железных.
Услышав меня, Марыся летит во двор к себе и через десять минут выводит статного, вороного коня, ого-го, какой крутой подарок.
Потом пообнимались сибиряк с украинкой, и мы пошли к мосту. А там только мертвые фашисты лежят и Фатхула стоит рядом, видимо любуется своими трофеями. У побитых гитлеровцев забрали провиант и боеприпасы, самих же (ну трупы) покидали в реку, вместе с оружием и остальным хабаром.
Переправились на тот берег, то есть теперь он уже не тот, а этот. Минут через пятнадцать раздался грохот, это значит, что мост теперь не мост, а куча металлолома и железобетона на дне реки, привет гилерюгам от наших саперов.
А мы уходим дальше, взрывники догонят.
- Товарищ капитан, дождь надолго, может, поедем в лесопилку, там и переждем дождь.
- А если немцы заглянут на огонёк?
- Не должны, во-первых она заброшена еще в тридцатые, во вторых как они узнают про нас?
- Как? Да по следам, мост взорван, следы явно показывают, куда делись диверсанты, а в лесу было бы получше отбиваться.
- Следы можно замести, а лесопилка Конецкого тоже в лесу, и дорога заросла уже почти.
- Тогда веди, достала меня, эта хренова сырость.
И Головченя (а инициатива исходила от него) повел нас вперед, еще полтора-два часа грязевых ванн и мы у лесопилки какого-то Конецкого. Кстати, Карасевич, выполнил свое обещание, и замел следы. Тот самый Епифан с Фатхуллой, переместились в арьергард, срубили деревце и волокли за собой по очереди, а еще дождик льёт, сверху заметая последние следы.
Скоро на улице остаются лишь посты, все собираются в здании заброшенного деревообрабатывающего предприятия. Сразу же зажгли огонь, благо с дровами, вообще проблем нет, запахло съестным.
Хотя еще рано, но меня так потянуло в сон, а что, кто мне запретит?
Вот только лошадок жалко, некуда их вводить, то есть места нет, мне люди важней, зато велосипедам и пушкам пофиг. Разравниваю кучу опилок, убираю куски древесины, стелю сверху шинель, и засыпаю, все оревуар месьи (множественное число от месье) и мадамы.
Хоть и дождливый день был, но в нашем активе очистка деревни и удаление моста с карт и из реальности.
Проснулся довольно поздно, а может и не поздно, сейчас трофейные часики гляну, ого семь-ноль-пять, это скорее поздно, чем рано. Вокруг завтракают люди, то есть бойцы наши, пока едим изъятый на полицайской вечеринке и дарёное селянами провиант, а значит мясо-жировой порошок, пока полежит. Быстренько встав, бегу на улицу, противный дождь все льёт, что, небеса прохудились что ли? Где тут скотч, чёрт побери!
Бочка под водосливной трубой полна, излишки текут несильно вниз из бочки, умываюсь той самой водой, которая излишек в данном объеме тары. Предложение каким-то паранормальным получилось, видимо проснулся я пока не очень, так сказать местами проснулся, а местами нет.
