Весна — она и в армии весна. Продули свежие мартовские ветры, стал ноздреватым, а потом и вовсе стаял снег, обнажив свалявшуюся блеклую траву и размочаленные окурки. Трава немедленно была причёсана граблями, окурки собраны, бордюры покрашены. И старший прапорщик Визитиу с сожалением подумывал, что армейская байка про покраску травы — всего лишь байка. Как-то неприглядно было на вверенной ему территории. Порядок, конечно, присутствовал, но эстетического удовлетворения в прапорщицкой душе не вызывал. Он бы с удовольствием распорядился покрасить спортгородок, но выделенная и полученная под это мероприятие краска как нельзя кстати пришлась на его собственный гараж. И тот уже сиял и блестел на солнце как пасхальное яйцо, вот только был пуст… И это не могло не печалить прапорщика. Но ещё больше его печалило, что и перспектив в этом направлении не просматривалось. Всё, что он мог себе позволить, — это двухскоростной мопед "Рига" за двести шестьдесят рубчиков. Да и тот не на ходу по причине прогорания прокладки блока цилиндра. Пустячная, казалось бы, хреновника, а поди найди… Была, правда, ещё надежда приобрести подержанный мотоцикл "Урал" с люлькой у начпрода Приходько, который, в свою очередь, наворовал уже на бодрую "копейку" зама по тылу Емельянова, который… На что наворовал Емельянов, впрочем, было пока непонятно, и вся конструкция с приобретением "Урала" держалась, таким образом, на соплях. Но, даже если "Урал" и обломится, его придётся сильно доводить до ума, поскольку у Приходько руки росли из жопы и мотоцикл был в плачевном состоянии. А вот тут на сцену выходил курсант Евдокимов, у которого отец работал в автосервисе. Этот факт старшина Визитиу почерпнул из личного дела курсанта Евдокимова. И даже созвонился уже с Евдокимовым-старшим, представившись командиром отпрыска, что соответствовало действительности лишь частично. Но работник автосервиса был очень рад услышать, что его сын хорошо служит и что командир за ним присматривает, и со своей стороны обещал в любое время и без очереди принять железного коня командира. Вот только коня пока не было. А когда появится, курсант Евдокимов уже получит младшего сержанта и уедет в войска и его папа соответственно потеряет всякий интерес к бывшему командиру. А значит, что? Правильно — нужно оставить Евдокимова замком вместо увольняющегося в запас Рахманова, благо тот из его взвода. Он, правда, для замка ни характером, ни физикой не вышел, но здоровье будущего железного коня с люлькой важнее. Глядишь, пооботрётся Евдокимов и с помощью старшины как-нибудь справится. Тем более что с летним призывом всяко легче, чем с зимним. Тут, правда, существовала ещё одна проблемка — собственно, командир второго взвода старлей Сдобнов уже согласовал с командиром батареи майором Солдатенковым кандидатуру этого зазнайки Романова на должность замка. Он им, видите ли, конспекты пишет и типа пользуется авторитетом среди личного состава. Но старшина Визитиу уже двадцать лет в армии и таких молокососов, как Сдобнов, ест на завтрак. У него припасён козырь в рукаве, который он вытянет в нужный момент. И никто из этих тупорылых офицериков даже не поймёт, как Романов уедет далеко и надолго, а более подходящей кандидатуры, чем Евдокимов, к тому моменту просто не останется. Эх, жаль всё-таки, что траву нельзя покрасить. Он, Визитиу, уже пробовал, краска держалась плохо…
Вот и наступили, а потом и пролетели экзамены. И наконец настал день, когда казарма погрузилась в необычайное возбуждение. Старшина принёс большой моток плотной жёлтой тесьмы с палец шириной и отмерял каждому почти по метру. Каждому — да не каждому. Были и те, кто не получил заветные лычки и поедет в войска рядовым. Ромка сидел и вместе с другими пришивал к погонам первые знаки отличия. Ещё пол года назад он не мог представить, чего стоят эти жёлтые полоски. А потом почти пять месяцев не мог поверить, что этот солнечный апрельский день когда-то наступит. В памяти всплывали и уносились прочь тёмный морозный лес, прозрачное чёрное небо с дрожащими яркими звёздами, постоянное присутствие холода, тревоги и тупой безнадёжности. Застывшие в этом холоде эмоции и забытое чувство собственного достоинства. Въевшееся под кожу и пропитавшее насквозь ощущение, что ты недочеловек, стадное животное, лишённое элементарных прав, которое неведомая, грубая, непреодолимая сила неуклонно увлекает и несёт к какому-то неясному, но мрачному исходу. И вот вместе с весной вышло солнце, осветило и согрело природу и душу, развеяло давящую безысходность подневольного существования. А где солнце, там надежда. Там проснувшаяся вера, что всё будет хорошо, воспоминание, что есть другая жизнь, частью которой он когда-то являлся и в которую обязательно вернётся. И порукой в том эти жёлтые полоски, так украсившие невзрачные прежде чёрные погоны.
