— И что ты предлагаешь? — голос майора налился металлическим оттенком. — Дождаться, когда на разводе части командир или замполит заметят и всё подразделение выебут?
— Никак нет, товарищ майор, он уже написал домой. Должны прислать, если дойдут, конечно… — под конец фразы голос сержанта начал терять уверенность. — Ему в прошлом письме написали, что выслали, но в посылке не оказалось…
— Кто хочет, ищет возможность, кто не хочет — находит причину! Чтобы больше такого не повторялось, я проверю.
— Так точно!
— Теперь… ты постоянно пишешь, что нет зубной пасты, лосьона после бритья. Так почему не организуешь закупку через старшину?
— У ребят денег нет. На следующей неделе получим денежное довольствие и сразу всё купим.
— А куда, интересно, деньги делись? На семь рубчиков в месяц можно хоть пять лосьонов купить и зубной пасты до ёбаной матери! — Ромка молчал и переминался с ноги на ногу. — А я тебе скажу, куда они делись! Ты сам, сержант, бегал в чипок, хоть я запретил, и закупил там на всех тонну карамели и папирос! Вон у тебя на последней странице список, кто сколько сдал и на что!
Список действительно присутствовал и палил всех с потрохами:
"Фазлыев — 6 р. (7 пачек "Астры", 1 кг конфет,) печенья, 1 б. джема, 1 б. сока).
Мирзабеков -6 р. (5 пачек "Медео", 1 конфет + 1 печенья).
Гамидов — 5 р. (1 кг конфет, на остальные — с фильтром).
Хасанов — 3 р. (I конфет + 1 печенья, 1 б. джема).
Мурзилов — 4 р. (1,5 конфет + 1 печенья, 1 б. сока).
Акматов — Юр. (конфет на все)…"
Бреславский поднял на него глаза:
— Куда Акматову столько конфет? Жопа слипнется…
— У него день рождения, он всех угощал…
— Тоже мне, Рокфеллер. Мало того, что они потом дрищут от этих конфет и пасту купить не на что. Так я же запретил до сдачи итоговой проверки личному составу посещения чайной! Где они эти конфеты и печенье прячут, по-твоему? В тумбочках и под матрасом! Где же ещё? А то ты не знаешь! И пишешь при этом, что в тумбочках порядок. А дежурный по части только и норовит говна нарыть перед проверкой! А получит за это кто? Бреславский! А я не хочу под дембель, чтобы меня драли, как сраную кису, из-за какого-то сержанта! Ну?!
— Виноват, товарищ майор!
— Виноват он… Так, что у нас дальше? Смотрим вчера. Утренний осмотр; рядовые Мирзабеков, Хасанов не подшиты, Мурзилов — не чищена бляха, ботинки, грязный подворотничок. Попов — не побрита шея. И что? Ты просто перечисляешь недостатки, а где твоя реакция на них?
— Я сделал замечания, они устранили.
— Устранили они! Я вот читаю всю предыдущую неделю и каждый день вижу, что к утреннему осмотру половина отделения не готова. А потом они, видите ли, соизволят устранять… А почему сразу не свернуть их в бараний рог, чтобы даже в голову не приходило быть неготовыми! Пусть не спят, а подшиваются, бреют шею и чистят бляхи! Вместо сна! Заставлять нужно, сержант, а не замечания делать! Добреньким хочешь казаться? Так, дальше… рядовой Арсланов получил выговор от старшины за плохое выполнение обязанностей уборщика. Почему от старшины, а не от командира отделения? Почему это доходит до старшины, а? Дальше. На ПХД все работали добросовестно. В лучшую сторону отмечаю рядовых Акматова и Фазлыева. На занятии по физо слабую подготовку показали Акматов, Гамидов и Мурзилов. Отличились Арсланов, Кобаладзе и Чиркин. Это ясно. Так, рядовой Попов — постоянные пререкания в строю, выговор от своего имени. Пререкания?! Выговор за пререкания в строю? На глазах всего отделения? И это вместо трёх суток гауптвахты для начала?! Чтобы он понял, что лучше свой язык откусить, чем с сержантом пререкаться! — майор начинал багроветь…
— Я не имею полномочий от своего имени гауптвахту назначать… — Ромка ужасно жалел, что записал это в блокнот. Лучше бы он отвёл тогда Попова в туалет и дал пиздюлей. Как хотел, но не сделал. Потому что перед этим с ним также пререкался мелкий, но задиристый Хасанов, а дать тому пиздюлей он не мог, потому что потом имел бы дело со всеми чеченцами батареи…
— Конечно, не имеешь! А доложить по команде ты тоже не имеешь языка? А лучше докладную написать. Чтобы пресечь на корню даже попытку’ пререканий! Вот что, Романов, я сколько раз вам всем говорил, чтобы не заигрывали с подчинёнными? Не пытались быть добренькими и хорошими для всех. Говорил или нет?
— Так точно, говорили!
— Ну, и что тогда с тобой делать? Как бы ты сам поступил на моём месте? — Ромка переминался с ноги на ногу, глядя в пол. — Ну, что молчишь?
— Наказал бы…
Майор неожиданно успокоился. Так же быстро, как завёлся.
